Косились друг на друга, а как иначе. Илиары дивились тому, как глупо поступили люди, решившись пойти через Шароу. Люди называли ардейнардцев предателями и как всегда давились от злости при виде илиаров. Ардейнардцы молчали, никуда не встревая, но выражая свое дружелюбное расположение к илиарам. Эльфы держались в стороне, однако их общение с илиарами свидетельствовало о том, что этот недавний союз между их народами будет очень долгим.
Но межрасовые конфликты достигли своего апогея, когда несколько илиарских смельчаков перед самым рассветом пересекли овраг и устроили поножовщину в лутарийском лагере. Кровопролитие удалось остановить только тогда, когда вмешался Радигост Кейц собственной персоной.
— Цирк, да и только, — фыркнула Лета.
Она могла поклясться, что в этой отважной и глупой выходке был замешан Фанет. У нее даже хватило фантазии представить, как он, переодетый в доспехи простого легионера, бредет по рыхлому дну оврага с оскалом на лице и ощущением какого-то патриотического счастья.
Нет, на самом деле веселого в этом все было мало. Но Лете было весело. Почти до истерики.
— Смешно смотреть на этот междусобойчик, — заметил один из миротворцев, сидевший рядом с ней. — Заключают союзы с одними, грызутся с другими, а меж тем Катэля все еще не завалили.
Он почти угадал ее мысли.
— Вы-то к кому присоединитесь? — осклабилась Лета.
— К тем, кто против Лутарии, очевидно же. Мы ведь здесь за тем, чтобы замочить как можно больше лутарийцев.
— Это я вам обещаю. Пойдет только на пользу вашему делу. Главное, чтобы это были дружинники.
— А нам оно как-то без разницы, госпожа Лета.
Они наблюдали за долиной на расстоянии, находясь на нагорье, в которое плавно переходили Хребты Безумца. Лета никогда бы не подумала, что за этим горным массивом может быть такая большая и открытая долина. Она была как чаша, с одной стороны окруженная горами, а с другой — угольно-черными скалами, закрывавшими горизонт.
С этого места было хорошо видно все, что происходило в лагерях по обоим сторонам оврага.
— Дураки. Они разве не видели, что равнина Шароу кишит прислужниками Катэля? — проворчал один из миротворцев, ведущий беседу с другим.
— Но они смогли прорваться, — отвечал другой. — Эти синие шатры принадлежат магам?
— А кому еще?
Лета почувствовала, что затекают колени, и припала к земле животом. Все остальные последовали ее примеру.
— Я просто устала сидеть, — удивленно буркнула она. — А вообще… Это хорошая идея. Вдруг кто-то может оказаться достаточно зорким, чтобы нас разглядеть.
Они продолжили наблюдать за лагерями лежа.
— Это не мое дело, госпожа Лета, но я заметил, что мастер Тилар привел с собой мало воинов, — поделился миротворец, лежавший рядом с девушкой.
— Грэтиэн не хочет терять подданных.
— И все же он помогает сейчас нам, бросив своих эльфов с илиарами.
— Неважно, — спустя какое-то время отозвалась Лета. — Мы сейчас наблюдатели, не более того.
— Поэтому можем и посудачить об обстоятельствах этой войнушки. Чего они ждут? Уже бы напали. Уже бы магов заслали в крепость. Делов-то.
— Еще не время, значит.
— Или я совсем не разбираюсь в стратегии.
— В тактике, — поправил другой миротворец.
— Какая на уд разница… Ой, простите, госпожа Лета.
Девушка встала на четвереньки, а затем и вовсе поднялась на ноги.
— Убираемся отсюда, — сказала она и посмотрела на светлеющее небо. — Рассвет. Нас могут заметить. Возвращаемся в лес.
Они вернулись в небольшой перелесок, спустившись с нагорья. Они передвигались почти бесшумно и всего за полминуты покинули каменистые бугры и спрятались за деревьями. С Летой было всего четверо миротворцев, хотя ей хотели навязать шестерых. Но такая толпа уже была бы слишком приметной. К тому же красно-белые мундиры плохо сливались с сероватыми оттенками окружающей местности.
Такие короткие вылазки на каменистое нагорье были для Леты частыми. Ей не сиделось на месте. Она чувствовала, что бездействует, так что наблюдение за долиной хоть как-то приглушало это чувство. Также интересно было смотреть на войско в долине. Наблюдать за битвой, в которой они не приняли участие. За передвижением воинов в разных доспехах и под разными флагами. За тем, как шли дела насущные в лагерях и как полыхали юркими огоньками костры на фоне страшно-черной крепости.
Лесом их укрытие было назвать сложно. Это скорее была марь — влажная, мшистая, болотистая. Деревья были настолько редкими, что они боялись разводить огонь. Но зато можно было вдоволь полакомиться голубикой, спелой, кисловатой, растущей здесь на каждом шагу. Чем дальше они отходили от подножья гор, тем чаще встречались ивы, низко склонившие свои ветви над мелкими журчащими ручьями. Деревья росли далеко от друг друга, но протяжность у мари была на несколько верст, что позволило им побродить по ней, изучая. К счастью, она была почти не облюбована Орденом или солдатами объединенного войска. Почти.
