Он выглядел совсем юным, не старше Леты, хотя эльфы возрастом после ста лет обладали более зрелой внешностью, а ему было гораздо больше. Блестящие глаза, прищуренные с наглостью, таили в своей золотистой глубине великий ум, приумноженный опытом веков и пытливостью. Он был невысок, с темно-каштановыми кудрявыми волосами с мелкими белыми прядками. Узкая переносица, нос с четко очерченными крыльями. Чувственные надменные губы. Бледные руки с длинными пальцами, худощавое тело, укрытое черным камзолом, расшитым рубинами. На голове — серебряный обруч.
Эльф указал ей налево, и она подчинилась, зашагав в ту сторону. Она мгновенно поняла, что ее попытка сбежать увенчается провалом.
Пока она шла, чувствуя за спиной его легкие шаги, думала, что умрет от страха. Сердце так и скакало, вырываясь из груди, бешеное, как никогда раньше. Перелесок задышал тишиной, но тот странный дурманящий запах все еще наполнял ее сознание.
За стройными ольхами они вышли на поляну, и Лета на секунду забыла о своем страхе. Среди кустов рододендрона удивительным образом выросли два больших кресла, обтянутые тканью баклажанного цвета в тон местным растениям. Они были подобны той мебели, которую привозили в Тиссоф из мастерских Грэтиэна и продавали за заоблачные суммы. Между ними расположился столик, изготовленный из светлой древесины. На нем горело несколько свечей. Над поляной стояла свежесть, рассеивавшая тот дурман. Но от ощущения нереальности происходящего она не избавляла.
Они почти дошли до столика и кресел.
— Ashel2,- прошелестел эльф за спиной.
Лета послушно остановилась, прижав руки к телу.
— Ты знаешь эльфийский? Великолепно. Тогда нужды во всеобщем нет… Что? Ты что-то хочешь сказать?
— Я… не так сильна. В нем, — пробормотала она заплетающимся языком.
— Тогда снова перейдем на твое наречие.
Он подошел к столу, провел рукой над пламенем одной свечи, затем обернулся к Лете. Оглядел ее с головы до ног. Приблизился. Вздохнул.
— Кто… ты… такая? — сильно растягивая слова, произнес он и обошел вокруг нее. — Скажи мне.
Он остановился перед ней и, взяв в ладонь одну из кос, принялся рассматривать ее. Лета отпрянула, ощутив испуг и — самую малость — раздражение. Он звонко рассмеялся. Смех его, напоминавший переливы колокольчиков, вызвал у нее необъяснимую однако дрожь, сопровождаемую чувством первобытного страха.
— Ты боишься меня?
— Да, — честно призналась Лета.
— Но не так, как должна, — он снова обошел ее, разглядывая со всех сторон. — Еще раз: кто ты?
— Жертва обстоятельств.
Он вновь засмеялся, но на сей раз в этом не было ничего жуткого. Лете стало опять страшно, когда он, зайдя за спину, положил руку ей на талию и прислонился губами к ее уху.
— Тело крепкое, сильное, не такое как у человека, с широкими костями. Из глаз свечение, но лицевой отдел твоего черепа непохож на тот, который наблюдается у илиаров. Черты твоего лица напоминают скорее эльфийские, — прошептал он. Она сглотнула комок, образовавшийся в горле. — Ты не человек. Ты — генетический эксперимент. Но чей? И с какой целью тебя создали?
— Никто меня не создавал, — Лета отскочила от него, сбрасывая с себя липкое чувство обескураженности и испуга.
— Как тогда вышло, что ты носишь в себе черты несовместимых рас?
— Я родилась такой.
— Невозможно.
— Многие так говорили.
Эльф подошел к креслу и развернул его сиденьем к девушке.
— Как зовут тебя?
— Лета.
— Присядь, Лета.
Она не двинулась с места.
— Присядь, — повторил он голосом, в котором зазвучала угроза.
Тогда она зашевелилась и подошла к креслу.
Мягкость подушек втянула ее себя, обволакивая ощущением уюта. Но сердце не переставало выскакивать из груди.
Он направился ко второму креслу.
— Ты, вероятно, уже догадалась, кто я?
Она промолчала.
Эльф упал в мягкое кресло и развалился в нем, закинув ногу на ногу. Золотисто-карие глаза продолжали глядеть с интересом на Лету.
— Таким ты меня представляла?
— Нет.
— Наверное, в ваших книжках я изображен каким-нибудь уродом?
— Карликом.
Катэль улыбнулся, показывая ряд мелких белых зубов. Рядом с ним вдруг появился вполне приличный на вид эльф, одетый в черную мантию. Только появился он будто просто из воздуха, да так неожиданно, что Лета дернулась всем телом. Он подал своему господину жестяную кружку, наполненную чем-то дымящимся. Затем он переместился к Лете, и она успела заметить покрасневший простуженный нос на его слегка осунувшемся лице и беспокойно вращавшиеся глазные яблоки. Если это были какие-то побочные влияния теургии, то она стала ей еще отвратнее. Эльф предложил Лете такую же чарку. Она посмотрела Катэля, и тот кивком приказал ей принять это. Лета взяла в руки кружку, и эльф, откланявшись, удалился. От жидкости в кружке исходил приятный аромат мяты и какой-то другой травы.
