— Пей, не бойся. Ты знаешь, люди часто говорят, что я — псих. Но нет, Лета. Моя цель — не уничтожение мира, а его улучшение и очищение от тех, кто недостоин жизни в нем. Когда настанет заветный час, Создатель, ошибочно именуемый Разрушителем, придет в этот мир и подарит мне и моим последователям благословение на наше возвышение и создание великого совершенства, перед которым все остальные падут ниц, — торжественно проговорил чародей.
— Я в восторге от твоей великой мечты, но это безумие, — осторожно произнесла Лета.
Удобства кресла как-то успокоили ее, а чай, который она все же попробовала, придал ей смелости.
«Интересно, а он знает, что я укокошила его бывшую подружку? — пронеслось в голове у девушки. — А знает ли он, что кое-кто активно ищет способ снятия с него чар? Скорее всего, нет… Но… Но… Проклятье. Теургия же позволяет проникнуть в голову… Вот жеdusenher».
Лета попыталась остановить испуганный поток своих мыслей, ошалело уставившись на Катэля. Впрочем, тот не старался их прочитать, не вытягивал у нее никаких сведений и, вроде как, не собирался ее пытать. Но он продолжил увлеченно рассказывать о своих планах, что удивляло Лету.
— Тогда, на Тор Ассиндрэль, — говорил он. — Я случайно призвал другое создание из скоплений Хаоса, именуемых Пространством, вместо Великого Катросалифаля. Имя ему было Волак. И он ответил на мой призыв, он говорил со мной и покарал всех отвергших меня… Задумывалась ли ты когда-нибудь, милая Лета, почему я и мои последователи остались невредимы в тот день?
«Воистину, Безумец».
Но все-таки Лета отметила, что Катэль излучал невероятное обаяние, была ли это магия или же естественное проявление. Его хрипловатый голос забирался прямо под кожу и ласкал уши. Она вспомнила, с какой интонацией и тембром говорил Лиам. Видимо, многие из эльфов обладали красивыми голосами.
— Я не верю во всю эту религиозную чепуху, в Разрушителя, Волака и тому подобное, — произнесла Лета. — Скорее всего, ты просто всех нас подорвешь, как в прошлый раз на Тор Ассиндрэль.
Нет, в чай явно было что-то подмешено. Он развязал ей язык.
Катэль с улыбкой посмотрел на пламя свечей.
— Знаешь, почему эльфы ушли с островов? — спросил он. — Они были напуганы. Тем, что произошло. Не вдаваясь в детали, могу сказать только, что это угрожало нашему виду.
— Зачем тогда тут основали тюрьму?
— Надеялись, что я умру от этого. Но… Меня оно не тронуло. И не тронуло других.
— Оно?
— Тебя мучили миражи или видения на островах? — неожиданно поинтересовался чародей.
— Да. Я заплутала в Пустошах Кильтэля. Были не только миражи, но и сны… похожие на предсказания.
— Ты думала, что это все галлюцинации, да? — легкая улыбка тронула его губы. — Однако это было правдой.
Лета ощутила, как пополз холодок по спине от воспоминаний о тех жутких образах, которые она видела.
— Но этого ведь не случится?
— Ты видела свое будущее?
— Не только. Видела и прошлое. Видела свое рождение… кажется… И… — она вздохнула. — Я не знаю, что я видела. Много чего.
— Оно показало то, что тебе было нужно увидеть. Скажи, будущее, которое ты увидела, было безотрадно?
— Там были смерти. В том числе и моя.
— Это может быть не обязательно смерть, которая постигнет тебя или кого-то другого в реальной жизни, — после недолгого молчания сказал Катэль. — Видения абстрактны. Они несут в себе много информации, но, как правило, она не лежит на поверхности. Ее надо попытаться истолковать. Смерть может являться символом каких-либо перемен в жизни.
— Что такое «оно»? Эльфы из-за него покинули острова, да?
— Это погибель. Не та, что забирает плоть. Она забирает дух.
— Я не понимаю.
— Тебе и не надо. Оно тебя пощадило. Как и меня. Значит, у тебя есть предназначение. А теперь уж прости за этот вид.
Он встал с кресла и принялся расстегивать пуговицы и крючки на своем камзоле. Лета подняла брови, а потом и вовсе отвернулась, когда увидела обнаженный торс Катэля. Ее вопрос отпал сам по себе, когда уже знакомый простуженный эльф возник в поле зрения с мантией в руках наподобие той, которая была на нем самом.
— Кажется, люди и илиары больше не соблюдают свое перемирие. Мне остается лишь немного подождать, — заметил Катэль, беря из рук эльфа мантию.
Лета увидела, что его тело покрывали татуировки. Странные, поблекшие от времени, извилистые местами, а кое-где вообще прямые полосы, похожие на какой-то орнамент. Эти узоры явно были какими-то символами, но Лета их не знала.
