– Послушайте, сэр, я объясню ситуацию. Моя жена и ребенок покинут Калькутту через несколько минут. Я вылетаю завтра. Если я уеду, не повидавшись с Дасом, мне все равно придется писать статью для «Харперс». Вам хотелось бы узнать, о чем будет та статья?
– Мистер Лузак, вы должны понять, что мы не в состоянии организовать для вас встречу с М. Дасом. Алло?
– В моей статье будет рассказано о том, что по каким-то, известным лишь им одним, причинам члены Бенгальского Союза писателей попытались осуществить величайшее со времен Клиффорда Ирвинга литературное мошенничество. По каким-то, известным лишь им одним причинам, эти люди приняли деньги в обмен на рукопись, которая, по их утверждениям, принадлежит перу человека, которого уже восемь лет нет в живых. А хуже того, что…
– Полная не правда, мистер Лузак! Не правда, которая даст повод для судебного разбирательства. Мы выдвинем обвинение. Ваши утверждения совершенно бездоказательны.
– А хуже того, что эта группа воспользовалась именем великого поэта, сочинив порнографический гимн в честь местной демонической богини. Авторитетные источники в Калькутте предполагают, что Союз писателей мог это сделать потому, что поддерживает контакты с группой, именуемой капалики, – приверженцами незаконного культа, бытующего в преступном мире города, которых подозревают в человеческих жертвоприношениях своей безумной богине. Как вам это нравится, мистер Гупта? Алло, мистер Гупта, алло, алло!
– Я слушаю, мистер Лузак.
– Что вы скажете на это, мистер Гупта? Я просто уеду или все-таки пообщаюсь с М. Дасом?
– Все будет организовано. Позвоните, пожалуйста, через три часа.
– А…, неужели, мистер Гупта?
– Да.
– Я уже отправил экземпляр моей…, м-м-м…, первой статьи своему издателю в Нью-Йорке с просьбой не открывать ее до моего с возвращения домой. Надеюсь, этот вариант не пригодится. Я предпочел бы написать о Дасе.
– Не пригодится, мистер Лузак.
Водителями всех такси, курсирующих между городом и аэропортом «Дум-Дум», были ветераны индо-пакистанской войны 1971 года. У нашего водителя вся правая щека представляла собой сплошной шрам, а глаз был закрыт широкой черной нашлепкой, заставившей меня невольно задуматься о его монокулярном зрении и оценке расстояний, когда мы крутились в густом потоке машин на шоссе для OBП.
Снова шел дождь. Все приобрело цвет грязи – облака, дорога, громоздящиеся друг на друга хибары из полотна и жести, отдаленные заводы. Лишь красные и белые полоски, нанесенные на изредка попадавшиеся придорожные баньяны, скрашивали пейзаж хоть какими-то цветовыми пятнами. Ближе к окраине поднимались новые жилые дома. То, что они новые, я смог определить по строительным лесам из бамбука и стоявшим поблизости в грязи бульдозерам, но сами сооружения выглядели такими же запущенными, покрывшимися пятнами от старости, как и самые древние развалины в центре города. За бульдозерами виднелись скопления навесов, населенных сгрудившимися фигурами. Кто это, семьи строителей или новые жильцы, ожидавшие въезда? Скорее всего эти отверженные были ядром новой чольи; растущая окраина двухсот пятидесяти квадратных миль сплошных трущоб.
Слева промелькнул белый щит, который я заметил еще тогда, ночью. С этой стороны были слова:
КАЛЬКУТТА ГОВОРИТ ВАМ:
ДО СВИДАНИЯ
ДОБРОГО ЗДОРОВЬЯ.
Женщина с кастрюлями и большим бронзовым кувшином на голове присела на корточки в грязи за щитом.
В аэропорту было людно, но не настолько, как в ту ночь, когда мы прилетели. Все билеты на делийский рейс уже были распроданы, но один только что сдали. Да, самолет «Пан Ам» вылетает из Нью-Дели в семь вечера. Билеты можно будет приобрести.
Пропустив багаж через досмотр, мы прошлись по залу. Свободных мест не было, и нам пришлось поискать тихий уголок, чтобы сменить на Виктории подгузник. Затем мы заглянули в небольшое кафе выпить чего-нибудь прохладительного.
Мы почти не разговаривали. Амрита казалась погруженной в свои мысли, а у меня все еще трещала голова. Время от времени у меня перед глазами мелькали обрывки сна, и при этом все сжималось в животе от напряжения и замешательства.
– При худшем раскладе, если вдруг не успеешь на «Пан Ам», – сказал я, – можешь переночевать у своей тетки в Дели.
– Да.
– Или остановиться в какой-нибудь хорошей гостинице рядом с аэропортом.
– Да, конечно.
В кафе ввалилась толпа туристов из Бельгии. Одна из них, невообразимая уродина в открытых сетчатых штанах, тащила здоровенную гипсовую фигуру бога Гапеши со слоновьей головой. Все они оглушительно гоготали.
– Позвони Дэну и Барб, когда доберешься до Бостона.
– Ладно.
– Я должен появиться на следующий день после вас. Кстати, ты будешь звонить родителям из Хитроу?
– Бобби, но я и вправду не прочь остаться еще на день. Тебе может понадобиться помощь…, с переводом. Ведь это насчет рукописи, да?
Я покачал головой.
– Слишком поздно, малыш. Багаж уже погружен. Без каких-то нарядов ты обойдешься, но без лишних разовых подгузников здесь нечего делать.
Амрита не улыбнулась.
