— Нет, — я покачал головой. — Ты снова нападешь на нее.
Это привело финна в себя. Я увидел в его глазах осмысленное выражение, а потом страх снова поднялся в нем, поглотив все его существо.
Когда он снова попытался двинуться вперед, я еще раз ударом швырнул его об стену Электра закричала, на этот раз по-солиндски, и я услышал в ее голосе ярость. Не только страх — хотя был и страх. Ярость. И дикую, жгучую ненависть.
— Финн… — я прижал его горло локтем и почувствовал, как напряглось его тело. Так уже однажды было.
— Мой господин, — в голосе Роуэна звучал ужас, — что ты будешь делать?
— Мэйха Тинстара, — выдохнул Финн. — Тинстар был здесь…
Я отпустил его — разжал пальцы на его запястье, опустил локоть и отступил.
К этому моменту у меня в руках был меч — мой меч, и Финн замер, когда его острие коснулось его горла.
— Нет, — сказал я. — Стой. Я добьюсь от тебя правды, так или иначе.
Финн потрясенно уставился на меня.
— Финн, я понимаю. Дункан объяснил мне, что это было, и я помню, что видел такое во время снежной бури в Эллас, — я замолчал, пытаясь встретить понимание в его глазах, потом продолжил. — Не ухудшай ситуацию.
Он все еще был смертельно бледен. Открывшийся шрам на лице сочился кровью.
Сейчас я отчетливо видел седину в его волосах. Хотя его лицо заливала кровь, было заметно, что его черты стало жестче, резче обрисовывались скулы, а глаза запали. За два месяца он постарел на десять лет.
— Финн, — с растущей тревогой спросил я, — ты болен?
— Тинстар, — повторил он, и еще раз, — Тинстар. Он коснулся меня.
Когда я смог немного отвлечься от Финна, то перевел взгляд на Роуэна:
— Как ты попал сюда?
Он судорожно сглотнул несколько раз:
— Королева кричала, мой господин. Мы все пришли, — он указал на Лахлэна и Перрина. — Сначала нас было больше, но я отослал их. Я решил, что это твое личное дело…
Я почувствовал себя старым, усталым и опустошенным. Меч я по-прежнему держал у горла своего ленника. Одного взгляда было довольно, чтобы понять, что это было необходимо.
— Что вы увидели, когда вошли?
— Королева была… в несколько странном виде. Руки Финна были на ее горле, — лицо Роуэна выражало одновременно гнев и растерянность. — Мой господин… мы больше ничего не могли сделать. Он хотел убить Королеву.
Я знал, что Роуэн имеет в виду рану на ноге Финна. Я задумался о том, насколько она серьезна. Сейчас Финн твердо стоял на ногах, но по тому, как напряжено было его лицо, я понимал, что он испытывает сильную боль.
Наконец заговорил Лахлэн:
— Кэриллон… я не хочу обвинять его. Но это правда. Он хотел взять ее жизнь.
— Казнить его, — требовательно заявила Электра. — Он пытался убить меня, Кэриллон.
— Это был Тинстар, — ясным голосом проговорил Финн. — Мне нужен был Тинстар.
— Но убил бы ты Электру, — меч дрогнул у меня в руке всего на мгновение.
— Глупец, — прошептал я, — зачем ты принуждаешь меня к этому? Ты же понимаешь, что я теперь должен сделать…
— Нет! — вырвалось у Роуэна. — Мой господин… ты не можешь…
— Казни его! — снова повторила Электра. — Не о чем здесь думать. Он пытался убить Королеву!
— Он не будет казнен. Лахлэн понял первым:
— Кэриллон!.. Ты подставляешь врагу спину!
— У меня нет выбора, — я прямо посмотрел на Финна, все еще не отводя меча.
— Ты видишь, что наделал?
— Нет… — его руки легли на клинок меча, прикрыв руны, начертанные его отцом. — Нет! Меня тоже трясло:
— Но ты бы снова сделал это, разве нет? Его лицо мгновенно исказилось, он оскалился, из его горла вырвалось звериное рычание:
— Тинстар…
— Электра, — ответил я. — Ты бы снова сделал это, разве нет?
— Да, — выдохнул он должно быть, горло перехватило. Его била дрожь.
— Финн, — сказал я, — все кончено. У меня нет выбора. Твое служение окончено, — я остановился и продолжил — не сразу, с трудом справившись с собой.
— Я… разрываю клятву крови.
Финн посмотрел мне в глаза. Я думал какое-то мгновенье, что не смогу выдержать его взгляд, но — выдержал. Я должен был это сделать.
Он отнял руки от клинка. Руны отпечатались на ладонях, но крови не было, хотя две раны все еще кровоточили — и сильнее стократ кровоточила душа.
Он сказал шепотом только одно:
— Жа-хай-на.
Я принимаю.
Я убрал меч и бросил его в ножны. Гербовый лев потускнел, рубин оставался черным. Финн вынул из ножен на поясе кинжал и протянул его мне.
Когда-то этот кинжал был моим, королевский клинок с золотым гербом Хомейны… Это едва не заставило меня изменить решение:
— Финн… я не могу…
— Клятва крови расторгнута, — его лицо враз осунулось и постарело. — Жахай, господин мой Мухаар. Я взял из его рук кинжал. На золоте алела кровь.
— Жа-хай-на, — ответил я наконец. Финн вышел из комнаты.
Когда я смог идти, то вышел в коридор — медленно, с трудом передвигаясь в темноте. Факелы не горели. В коридоре никого не было, слуги, хорошо знавшие свои обязанности и мои привычки, оставили меня наедине с самим собой.
Вой умолк. Тишина. Сторр ушел вместе с Финном. Мне казалось, что моя душа погасла, как эти факелы.
