С лампой в одной руке и мечом в другой, галантерейщик медленно проник в барак. Продолговатое здание с единственным этажом, срубленное из досок, могло вместить до тридцати душ, но летом единовременно там проживало не больше десятка людей, зато зимой места едва хватало всем рубщикам льда. Внутри царил полный бедлам, мебель и посуда были разбиты, перевёрнуты, все три кирпичных очага, — порушены, почти весь пол и часть стен покрывала кровь, а части людей и топлецов оказались с трудном отличимыми.
Наёмник убедился, что в бараке не притаился никто живой, убрал оружие и спрятал нос в сгибе локтя, — такой внутри стоял смрад. Жужжали разбуженные мухи. Водя лампой, он шёл и чувствовал, как подошвы немного прилипали к дощатому полу. Добрался до дальнего конца барака, где была вторая дверь, тоже выломанная, вышел к тому месту, где чудовище пыталось взобраться на кручу. Переведя дыхание, он вернулся внутрь, чтобы убедиться, что всё отметил правильно, — оружие цитаро, их широкие ножи, метательные топорики и кнуты, несколько старых мушкетов, даже багры, всё валялось где ни попадя. Что бы здесь ни произошло, люди перед смертью не защищались. Судя по тому, как мало осталось от них, сначала в схрон контрабандистов пришли топлецы, убили и хорошо подъели цитаро, но затем, видимо, с кручи, спустилось большое чудовище и напало на водяных тварей. Обожравшись, оно попыталось забраться наверх, однако не преуспело. Снаружи можно было заметить несколько кучек дерьма, вероятно, эта тварь жила здесь уже какое-то время, пожирая мертвечину.
— Как же ты так, Стево? — с тенью грусти спросил Кельвин у пустоты.
Ответом ему был звук. Он повторился несколько раз, пока не стало понятно, что крыша рядом с одним полуразваленным очагом протекала, хотя дождя не было. Оная крыша, двускатная, служила ещё и потолком, она держалась на каркасе, кой опирался на сами стены барака и на затяжки.
Галантерейщик поставил лампу на пол, подпрыгнул, ухватился за лагу, подтянулся и приметил в одном из скатов люк наружу. Пройдясь по лаге немного, он откинул люк и выбрался на крышу. Та была покрыта толстым слоем смолы, давно нуждавшемся в обновлении. На удачу поднявшийся ветер успел отогнать облака, и как только глаза отвыкли от лампы, звёздного света стало хватать, чтобы разглядеть человека, уцепившегося за одну из выходивших наружу труб.
Кельвин двинулся к находке медленно, опираясь на все четыре конечности, — скат был не особо крутым, но всё же не хотелось упасть по глупой случайности. Он не допускал мысли, что этот бедолага уцелел, видимо каким-то чудом успел выбраться на крышу, пока другие погибали, но наверху смерть нашла его, недаром сквозь доски капала кровь. Она очерчивала особенно тёмное пятно вокруг тела, поблёскивала, да и на самом трупе были неясные пятна, будто кожу фрагментами содрали. Покойник спасался в одних штанах. Оказавшись рядом, галантерейщик перевернул окоченевшее тело с боку на спину. Не сразу, но он узнал Рез
Цитар умер, с выражением отчаяния на красивом некогда лице, его рот был чёрным и влажным от крови, а правую руку, которую бедолага поджал под себя, кто-то успел хорошо подрать. Именно с неё всё ещё капала… Что-то очень сильно напрягло Кельвина. На ощупь тело было уже очень твёрдым, трупные пятна образовались на правой половине, лёжа на которой Резо и умер, но всё это должно было произойти достаточно давно, чтобы кровь не текла из раны, не текла изо рта, глаз? Почему она не свернулась? Внизу-то всё уже давно… внизу была свернувшаяся кровь топлецов!
Внезапно он понял, что именно произошло в схроне, это заставило наёмника кубарем скатиться с крыши, едва не переломав ноги, и броситься к тропинке. Осознание захватило его мозг пожаром паники, вцепилось в глотку, лёгкие словно наполнились отравленными иглами, а желудок пытался вытолкать наружу всё то немногое, что содержал.
Кельвин преодолел тропинку, несколько раз едва не упав в воду и выбрался на простор, где дул холодный весенний ветер. Его наёмник стал вдыхать очень жадно, он кашлял, давился, чувствовал боль в горле, но вновь и вновь глотал свежий воздух. Он подставлял ветру своё тело, растирал лицо, словно пытался смыть что-то незримое. Но облегчение было временным. Когда чувство очищения пропало, галантерейщик побрёл по берегу без цели, обречённо прислушиваясь к внутренним ощущениям. В преддверии утра таким потерянным его и обнаружили.
— Кельвин, слава Элрогу вы живы! Что-то случилось? Мы слышали…
Появление людей вывело наёмника из ступора, он громко закричал:
— Не подходите, язви ваши души!
Ветер подхватил голос и очень далеко разнёс над водами.
— Что случилось? Мы слышали какие-то звуки, долго искали…
— Не приближайтесь ко мне!
Свита окружала Самшит, отделяя её от наёмника, ибо тот вёл себя подозрительно.
— Да что же произошло?! — воскликнула Верховная мать. — Вы целы?
