Этот мир убивал то, что помогало мне выживать раньше, и это мне не нравилось. Все мысли, кроме той, как выполнить цель, порождают сомнения. А сомнения — это предбанник у хаоса.
Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, хотя в душе что-то неприятное да осталось.
Теперь надо было понять, как забраться внутрь. Стены пусть и были невысокие, но абсолютно гладкими, я бы сказал, что идеально ровными, за которые было не зацепиться. Ни выступов, ни камней. Канализации я тоже не видел, никаких сливных труб или чего-то подобного, что можно было бы использовать для скрытого проникновения.
Под прикрытием темноты, которая пока ещё не рассеялась из-за солнечных лучей, я прошёлся вдоль стены, ища способ пробраться внутрь. В голове мелькнула абсурдная мысль, что если бы я не дёргался, то меня бы сами сюда привели.
Проход внутрь нашёлся с противоположной стороны замка: на одной из стен, что возвышалась над обрывом, была изображена объёмная фигура женщины. Если не ошибаюсь, то это называется горельефом — изображение с выпуклым рельефом. И по этому рельефу можно было подняться. В принципе, если где и есть дорога в замок, то только здесь. Правда, если я сорвусь…
Взгляд невольно скользнул вниз.
Нет, обрыв не заканчивался пропастью в туман. Там располагался небольшой лес, что раскинулся внизу. Однако если я сорвусь, лететь буду долго, и такого падения точно не переживу. Но выхода другого не было. Вернее, входа.
Я вновь целый день ждал ночи, укрывшись маскхалатом прямо под стенами замка. Ночью патрулей будет больше, это бесспорно, однако в темноте куда легче передвигаться и прятаться, чем при свете дня.
Стоило сумеркам наступить, как я полез наверх. Замок явно не был рассчитан на осаду или боевые действия. Скорее храм или просто красивое строение, как те поместья снизу, предназначавшиеся для того, чтобы вызывать у других восхищение. Как оборонительное сооружение оно было никаким.
Выпуклая фигура женщины, по которой я решил взобраться, была частью стены. Огромнейшая, выбитая прямо в стене, она пусть и имела выступы, за которые можно было ухватиться, но сама поверхность камня была идеально гладкой, из-за чего ноги опасно скользили.
Но настоящей проблемой стало место, где выемки и уступы, по которым можно было карабкаться, закончились. Это была середина моего пути: какие-то аккуратно выбитые складки одежды, которые шириной были полметра, причём под наклоном.
Если дальше пробовать лезть…
Я глянул наверх и понял, что это совсем не вариант: дальше была просто идеально отшлифованная стена. Ни малейших трещинок или уступов, по которым можно было залезть.
Другое дело уступ в двух-трёх метрах от меня: небольшой, но там было много-много небольших уступчиков и выемок сверху, по которым мог бы подняться выше. Только чтобы добраться, надо было перемахнуть где-то два с половиной метра.
Два с половиной метра над пропастью.
У меня сердце невольно забилось, когда я бросил взгляд вниз. Такая высота завораживала, кружила голову и пугала. Просто одно неосторожное движение, и лететь мне до самого божества… если я теперь ему вообще нужен.
Но перебраться надо.
Я ещё раз примерился к обрыву, примерно прикидывая расстояние в ночном свете. Разбег взять было просто негде, а запрыгнуть надо ногами, потому что если не долечу и приземлюсь грудью на уступ, зацепиться там просто будет негде, и я соскользну вниз.
— Так, ладно… — пробормотал я себе под нос и прижался к стене, чтобы хоть эти полметра да были для разгона. Мне надо было просто допрыгнуть. В любой другой ситуации я бы это сделал, не задумываясь, но не над пропастью, где слишком мало места и ещё очень скользко.
Ещё раз прицелившись, я замер. Набрал воздуха полные лёгкие, после чего оттолкнулся, сделал шаг…
И почувствовал, как один из ботинков скользнул на гладкой поверхности, не дав нормального толчка. Сердце перестало биться от холодного ужаса и понимания, что именно этого толчка мне сейчас и не хватит.
Я просто знал это.
И угадал.
Я врезался в полукруглый уступ животом, и лишь пресс спас меня от того, чтобы не задохнуться нахрен. Пальцы в отчаянии пытались за что-нибудь уцепиться, но ногти лишь скребли по гладкому камню не в силах найти даже малейшей трещинки.
А потом я соскользнул вниз. Почувствовал леденящую душу невесомость и чувство полёта, прежде чем ударился спиной о камень.
Это был словно второй шанс.
Крутанувшись на нём, я заскрёб ногтями, обламывая их под самый корень, пока не зацепился за какую-то сраную трещинку. Почувствовал, как ещё несколько ногтей обломались, но уже закинул ногу на выступ, чтобы хоть как-то зацепиться, и замер.
Теперь я боялся пошевелиться, понимая, что могу сорваться в любую секунду. Почти примёрз к поверхности, став ещё одной статуей.
Пока правая нога покоилась на выступе, левая продолжала висеть над пропастью вместе с половиной туловища. Сердце билось медленно, но гулко, а сознание было абсолютно пустым. Глаза лихорадочно искали, где ещё можно зацепиться, но… маленькая трещинка была единственной неровностью здесь.
