И Диор был в своём стиле — сидя в одном из кресел и перебирая бумаги, раскладывая их на несколько стопок на столике рядом, он бросил на меня взгляд и улыбнулся. Ни удивления, ни радости, ни злости от того, что я выжил. Он был похож на игрока, который лишь подсчитывает, сколько фигур осталось на шахматной доске. Не то чтобы мне было это неприятно — я всегда был так или иначе пешкой, однако сейчас это знатно раздражало.
— Значит, мама тебя всё же нашла, — хмыкнул он.
— А ты и не рад, да? — ответил я, оглядываясь. Помимо небольшого столика, сюда перенесли один из столов, что стоял в личных комнатах. Большого отцовского здесь не было: видимо, сгорел. — Как так получилось, что без меня вас едва под орех не разделали?
— Под орех? — он выглядел наигранно возмущённым. — Хочу заметить, что мы отлично держались! Ты посмотри, сколько у нас теперь людей. Не могу сказать, что всем доверяю, но для мяса пойдёт.
— Рагдайзер помог?
— Он самый.
— Он жив-то ещё? — скептически поинтересовался я.
— Вообще да, хотя и получил пулю в последний раз.
— Так что произошло?
— Напали, — пожал он плечами, словно ничего страшного не произошло. — На этот раз были куда более настойчивыми. Однако в этот раз их не прикрывала непогода, поэтому потерь было не так много, как могло было быть.
— А сколько могло было быть? — спросил я.
— Все.
— Что все? Никто бы не выжил?
— Ага. Ну а так маги, стрельба, прорыв периметра, оборона едва ли не всю ночь и часть дня, после чего знакомая картина отхода через лес.
— И они вас так сильно потрепали?
— А? Нет, если ты про пожар, то это уже другие. Сбросили нам на крышу какое-то горючее говно, после чего начали штурм. Как видишь, мы ещё живы.
— Да вижу.
Честно говоря, его спокойствие меня поражало.
Но это если брать в расчёт, что он человек. А если бывший проклятый? Они всегда на всё смотрят спокойно. У меня война пусть и вызывает определённые эмоции, однако суть остаётся всё той же — ещё один тир, ещё одна миссия, где из точки «А» надо добраться до точки «Б», всех убив.
Вот и Диор выглядел точно так же. Может внутри он и испытывал эмоции, однако на лице оставалось безразличие, будто это была для него ещё одна партия. Ещё одна игра в шахматы, где он передвигает фигуры и…
А вообще, Диор ли передо мной?
Я даже не сдержался и покосился на него.
Почему-то эта мысль заставила взглянуть на ситуацию немного иначе. Ведь действительно, если он проклятый, то Диор ли вообще сидит передо мной? Ведь у меня нет никаких доказательств обратного, что это тот самый Диор, что несильно отличался от меня, а потом в один день вдруг стал другим. Его-то проверяли у духов? Или они так же солгали во имя общего блага?
Мысль, что передо мной может сидеть сейчас проклятый на задании, мне совсем не понравилась. Руки так и потянулись свернуть ему шею от греха подальше.
Я тряхнул головой.
В этом и проблема любого подозрения — ты смотришь на человека и уже видишь в нём едва ли не вселенского врага. А правда в том, что у тебя доказательств нет нихрена. Я даже не знаю, проклятый ли Диор или нет — это всё сраные догадки со слов Юноны, что он резко изменился. И уже из догадок, что он может быть проклятым, я выстраиваю новые догадки, что это может быть и не Диор.
Я никогда подобного не любил. Не любил эти шарады и попытки поймать предателя, когда ты не можешь доверить даже собственную спину другому, когда все друг другу лгут и тебе надо не запутаться и придерживаться собственного пути. Слишком сложно и муторно. В этом эксперт, кстати говоря, Суцьиси, и именно у неё стоит спросить на его счёт.
В голове тут же невольно скользнула мысль о том, что они слишком хорошо нашли общий язык между собой.
— Получается, на нас напали два раза? — уточнил я.
— Три. Один мы вообще отбили быстро, возможно, была даже просто разведка.
— Ты не сильно обеспокоен.
— Ну так уже всё позади, верно? — ответил он, даже не взглянув на меня.
— И не посвятишь меня в планы? Что будем делать дальше?
— Тэйлон, — вздохнул он, отложив бумаги, — как ты думаешь, с такими тратами и проблемами мне сейчас до тебя?
Только сейчас я заметил у него огромные синяки от недосыпа под глазами.
— Наверное, должно быть.
— Но нет, мне не до тебя. Нам обвалили одну из шахт, а на заводе по переработке случился пожар. Не сильный, но пожар. А тут расходы на солдат, грызня уже между югом после того, как север почти полностью отошёл от дел, и ищейки короны. Поверь, мне достаточно того, что ты вернулся, и сейчас я бы хотел закончить вот с этим, — постучал он по кипе бумаг, — после чего уже ввести тебя в курс дела. Иди там… не знаю, отдохни, поспи, и уже потом встретимся.
— А что с южными-то?
— Всё, — вздохнул он. — Или ты думал, что никто из них не хочет власти и мы единственные такие умные? Убрали противовес, и они нашли соперников уже среди своих.
— Ты знал, что так будет?
— Естественно. Или, думаешь, все бы смотрели, как мы власть берём.
— Нас могут порвать.
— Да, но у нас есть ключ, а у них его нет. А у кого ключ, у того и всё правительство. Главное — всех замаслить.
