Я ждал этого с тех пор, как услышал сальные комментарии Шонана, и все оказалось настолько же предсказуемо, как во втором акте дешевой драмы Серебряного века: они натянули мне на голову мешок, протащив по главной улицы клана Наг, нанося удары ногами и, как мне показалось, мешками, набитыми устричными раковинами, и спрашивая на ходу, не попрошу ли я своего дружка спасти меня.
Пошатываясь, я доковылял до дома и осмотрел себя в мутном подобии зеркала в комнате Гриффа. Повреждений оказалось немного. Я подозревал, что у меня были сломаны ребра, но обнаружил лишь разбитый в кровь нос. Хотя теперь у меня сильно болело все тело. А самое неприятное было в том, что я испытал облегчение, что так легко отделался, хотя и подозревал, что, если меня не стали избивать до полусмерти, значит, скоро последует повторение.
Рассказать обо всем Гриффу было для меня немыслимо. Я не видел их лиц, мне пришлось бы повторять их грубые, отвратительные выражения, но в любом случае Грифф не заслуживал того, чтобы его просили о помощи. Только не теперь, когда он уже несколько недель не удосуживался поговорить со мной в трезвом виде. Что бы про меня ни думали мои обидчики, я все еще не утратил уважения к себе.
В любом случае Грифф, скорее всего, посмеялся бы надо мной. Я догадывался, что он об этом подумает.
– Дядя? – Сти выбрался из постели и подошел ко мне.
– Ты должен уже спать.
– Я скучаю по маме, – сказал он.
Его губы дрожали. Я увидел, что они снова были разбиты. Глядя на него, я подумал: мы неплохая пара.
На следующее утро, в ужасно плохом настроении, с болью во всем теле, я отправился в логово, чтобы застать Дака, разбиравшего залежи кладовых. Он высунул голову, расплывшись в улыбке при виде меня.
– Ты как раз вовремя, – сказал он. – Некоторые из этих вещей слишком тяжелы для меня и Лены.
В каком же плачевном состоянии мы все были, если я был в форме.
– Что происходит?
Дак удивился моему вопросу.
– Мы обустраиваем новые стойла. Антигона приведет с собой драконов.
Насколько мне было известно, наши информаторы с материка ничего об этом не сообщали. По утрам оптимизм Дака был неиссякаем, но сейчас, мучаясь от боли в отбитых ребрах, я чувствовал, что не смогу этого вынести.
– Были ли какие-нибудь подтверждения, что это скоро произойдет?
Дак в ответ просто пожал плечами:
– Она же пообещала, что сделает это.
Очевидно, этого ему было достаточно.
Иксион планировал объявить о Возвышении Триархии на Народной площади после окончания шествия. Однако ему и в голову не приходило, что он не единственный, кто собирался дать объявление. Фрейда тоже готовилась сделать свое объявление. После нашей помолвки Иксиона превратится в марионеточного триарха, а затем окончательно лишится своего влияния.
А я буду помолвлен.
Я никогда не задумывался о женитьбе, клятвы Стражников исключили для меня возможность брака, когда мне было еще девять лет. Но сейчас, когда я впервые пытался осознать, что это значит, мои мысли неумолимо возвращались к человеку, о котором я так хорошо научился не думать.
Теперь, когда мне предстояло взять на себя роль, в которой я хорошо помнил отца, роль главы семейства, с женой и детьми, я, представляя себя в этой роли, изо всех сил сдерживался, чтобы не пойти на попятную. Ощущение гнили наполняло меня, распространяясь повсюду, словно плесень под ногами, ею были пронизаны не только воспоминания об отце и моей семье, она грозила проникнуть и в мое будущее, если я решу пойти по его стопам.
Правда о моем отце оскверняла это будущее так же сильно, как и наше прошлое.
Пытаясь избавиться от этих мыслей, я как одержимый хватался за навязчивые, кощунственные мысли об Энни. Когда я осмеливался представить себе это – эту неправильную девушку, замененную на другую, подходившую мне, Энни, с сияющими глазами распростершуюся на нашей постели, несмотря на порочность происходящего, мне не хочется бежать сломя голову.
Вместо этого мне хотелось что-нибудь пнуть.
И тогда я начинал вспоминать, какую пользу принесет Калллиполису наш с Фрейдой союз.
Одна из немногих вещей, которые мне разрешалось делать, – это свободно бродить по министерским коридорам, перенесенным во Внешний дворец. От старой власти ничего не осталось. Прежние департаменты министерств были выпотрошены, их сотрудники уволены или, что еще хуже, заменены людьми Серого Клевера и бездарными халтурщиками, главная заслуга которых – преданность Триархии, и, как ни странно, среди них не нашлось выходцев из низов.
