Человек, который являлся наместником великого Города Рыцарей, внушал ему отвращение и непреодолимую брезгливость, от него разило лживостью и двуличностью. И в сердце эльфа начала заползать необъяснимая тревога…
– Я так боялся не успеть к утру. Ведь люди уже на подступах к границе… – продолжил Шангалеро.
– Какие люди? С чего вы взяли? – не понял Ильдэирин.
– Так ведь… – запнулся наместник, – Лонгир так сказал… На вас, говорит, вся надежда, да!
Среброволосый замолчал, мучительно пытаясь уяснить причину своего волнения, но ему никак не удавалось собраться с мыслями.
Всё было спокойно. Эльфы шагали впереди лёгкой походкой, выстроившись в полукруг, болтали о чём-то с несколькими рыцарями, ехавшими чуть впереди наместника.
– Что-то людей у вас немного… Мы ожидали больше, – сказал, оглядев отряд Ильдэирин.
– В стране раскол, – криво усмехнулся Шангалеро. – Не все пожелали встать под знамёна своей королевы.
Среброволосый эльф обернулся к наместнику. Взгляд его скользнул быстрее ветра по грузной фигуре, и тогда Ильдэирин понял причину своей необъяснимой тревоги – в тусклом свете разгоравшегося дня на поясе Шангалеро поблёскивал бледно-жёлтый кинжал из караризского железа. О, это оружие эльф бы не перепутал ни с чем!
Ладонь Среброволосого легла на рукоять клинка.
– Не пожелали встать под знамёна королевы или против неё? – спросил хриплым голосом Ильдэирин.
Он уже успел заметить краем глаза, как невзначай, по-тихому, всадники Мангара заключили эльфийское сопровождение в кольцо.
– Какой догадливый эльф! – скривился в презрительной ухмылке наместник и сделал почти неуловимый знак – слегка кивнул головой.
Чувствуя всю тщетность своей попытки, Ильдэирин всё же схватился за меч, но не успел и наполовину выдернуть клинок из ножен.
За спиной его Галедан уже нажал спусковой крючок многозарядного арбалета. И метнувшийся молнией стальной болт, ударив в спину Ильдэирина, вонзился в самую глубину бесстрашного эльфийского сердца.
Гларистар обернулся на шум, в прыжке одновременно выхватывая стрелу из колчана.
Он успел ещё увидеть, как падает на колени сражённый предводитель западных эльфов, как утреннее солнце сверкает бликами в серебряных волосах Ильдэирина.
Он успел ещё выстрелить и увидеть, как расширились от ужаса глаза пузатого Шангалеро, и как он захрапел, когда стрела Гларистара пронзила его горло.
А потом эльф увидел мрачное лицо Галедана, и стальной болт, вспышкой блеснувший в золотых солнечных лучах, вонзился в грудь, вгрызаясь меж хрупких рёбер.
И тогда Гларистар упал на спину, и не видел больше ничего. Кроме неба. Такого ясного, ласкового, бездонного неба.
Откуда-то издалека долетали приглушенные крики, а потом разговоры, но эльф не слушал эти голоса…
– Что же делать, Галедан? Наместник Шангалеро мёртв!
– Забудьте о наместнике! Нас ждёт господин Остренго. Поторопитесь! Скоро солнце поднимется над вершинами гор. Проверьте эльфов! Если живы – добейте!
– Как проверить?
– Разве не ясно, идиот? Если бледнеют и тают, значит, готовы. Если нет – значит, нож в сердце, и все дела!
– Может, караризские колышки всадим, чтобы не видали своего Моря? – предложил кто-то.
– Нет, этих надо убить быстро! – отрезал Галедан. – Если вдруг кто-то из них очухается, может своих предупредить, а нам это не на руку. Пусть лучше встречают нас как друзей-освободителей, так ближе подпустят и защищаться не сразу начнут. Торопитесь!
***
Голоса доносились будто из тумана, из-за мутной пелены других звуков, более звонких и нежных – шума ветра, шелеста листвы и Зова Моря.
И небо над головой успокаивало и манило. Оно было таким любящим и добрым, согретым восходящим солнцем. И белые облачка текли по нему, меняя то и дело свои формы, как белые барашки пены на морской волне.
Гларистар зацепился за эту мысль…
«Откуда мне знать, как они выглядят – барашки и волны?»
Но небо, в самом деле, было так похоже на море – такое же текучее, голубое, бесконечное. Гларистар даже слышал, как оно плещет, рокочет, шумит…
Потом на фоне этой всеобъемлющей синевы появился тёмный силуэт Галедана. Обеими руками он сжимал рукоять меча. Он поднял к небу сверкнувшее ядовитым холодом лезвие клинка и обрушил его вниз.
И тогда небо исчезло, такое прекрасное и яркое, как чистые глаза эльфа. И на смену ему пришла боль – короткая, но сильная, острая. Она кольнула прямо в сердце и исчезла.
И явилось Море. Оно принесло с собой свободу, лёгкость и прохладу.
И волны, разбившись о ноги, обдали водопадом стеклянных брызг. И чайки закричали где-то в вышине приветственно: «Кларизанно!»
Оно лежало впереди, овеянное туманом, бесконечно прекрасное и такое манящее.
И, обернувшись, Гларистар увидел рядом спокойные лица друзей: среброволосого Ильдэирина, и Данлия, и Нидиона, и Фангира, и других. Они улыбнулись друг другу.
И Ильдэирин просто сказал:
– Пора!
И голос его больше не хрипел, но звучал дивно и многозвучно, как плеск серебряных волн у их ног.
***
А далеко от побережья, в Северном лесу, вернувшись с Тенистых Троп, внезапно вырвались из пустоты две блистающие эльфийские лошадки.
