Экталана придержала жемчужную Гили, сиявшую в лучах разгоравшегося рассвета. Она в тревоге смотрела на освещённый алым заревом восхода Курган.
– Мы опоздали! – горько проронила княжна.
И Киралейн, проследив за её взглядом, вздохнул тяжело, заметив у подножья холма два бездыханных тела…
То были Соколица Запада и Орлёнок из Даргкара.
М. Князева
– Он не дышит! – обречённо промолвила Экталана, падая на колени в окровавленную грязь рядом с телом Литея.
Киралейн опустился рядом с ней, покачал головой. Горечь и боль потери сдавили горло так, что слова вымолвить было нельзя.
Экталана заплакала, беззвучно, отчаянно, безысходно. Король протянул руку к юному Даргену, помедлил, словно она была так тяжела, что требовалось приложить немало усилий для этого жеста. Ладонь его скользнула по бледному лицу Литея и навеки закрыла сапфирно-синие глаза юноши.
С тяжёлого свинцового неба сыпал ледяной дождь, смешанный с мокрым снегом, серый, мелкий, косой, пронизывающий насквозь, бесконечный. Он начался с самого рассвета, и лил, лил, беззвучно падая на землю, на одежду, на бледное лицо Экталаны, размывая бурые пятна крови, стекая алыми струйками с изувеченного тела юного принца.
– О, Литей, Литей! Мой славный… Так не должно быть! Не должно! – всхлипывала эльфийка, а король молчал, и лишь глаза его стали влажными от переполнившей их горькой муки.
Экталана обернулась к телу эльфийки, лежащему рядом, подползла, не вставая с колен, сжала бледную, закованную в цепи руку. Из груди Сальяды торчали два арбалетных болта, и глубокие раны от лезвий мечей расчертили тело кровавыми линиями.
– Лигерэль! Лигерэль, не оставляй нас! – взмолилась княжна.
И тихий стон сорвался с губ Соколицы.
– Киралейн, помоги мне! Нужно снять с неё цепи и излечить, – призвала короля Экталана.
Эльф оставил бездыханное тело Даргена, ведь он уже ни чем не мог помочь названому брату. Бросившись к Сальяде, Киралейн попытался освободить её от караризских оков. Браслеты не спешили поддаться, но, стиснув зубы, король продолжил своё дело, а Экталана, уже не пытаясь сдерживать слёз, нежно гладила волосы Соколицы.
Один из браслетов, наконец, слетел с её руки.
Эльфийка вздохнула, судорожно глотая воздух, и открыла зелёные, как лесные заросли, глаза.
Она застонала, потом, кажется, поняла, кто перед ней, и прошептала, с трудом разлепив губы:
– Госпожа Экталана… Мой король… Слава Творцу, что вы здесь, что вас я увижу в последний миг здешней жизни!
– Сейчас мы поможем тебе, – пообещал Киралейн.
– Потерпи, Лигерэль! Освободим тебя и излечим, – утешала её Экталана.
Она сияла серебром, как слезы на её бледных щеках.
– Нет, – просто ответила Сальяда. И добавила тихо: – Зачем? Ведь
Соколица потянулась было к королю, но бессильно упала обратно наземь.
– Это Остренго! Ты слышишь меня, король? Он ведёт войска. Они наступают на Элтлантис. Спасай своего отца, княжна, а меня оставь!
– Потерпи! – взмолилась Экталана.
– Где Литей, где мой Литей? – встрепенулась Лигерэль, повернула набок голову и узрела рядом мёртвого принца.
Из груди её вырвался пронзительный стон, как крик раненого сокола в поднебесье. Сальяда попыталась дотянуться до него уже освобождённой рукой, но та её не слушалась.
– Руку, его руку! – взмолилась Лигерэль.
И Экталана, сдерживая рыдания, соединила их ладони. На пальце Сальяды блестело чёрное кольцо Лианэли – память о том, кого уже не вернуть.
– За что? – хрипло прошептала Сальяда. – Его-то за что? Звери, твари проклятые! Ведь он же был человеком! Чудовища…
Второй бледно-жёлтый браслет наконец слетел на залитую кровью землю.
Экталана сжала ладонь Соколицы, Киралейн простёр к ней свои руки, зашептал негромко:
– Маяна кару, далегас кару, Киралейн…
– Не трудись, король! – оборвала его равнодушно Сальяда Лигерэль. – Мне не к кому возвращаться. Отпусти меня, король! Море ждёт. Прощайте!
Она повернула голову к бездыханному телу своего друга, мужа, возлюбленного.
– Нэмариэн, миэ харго ланхо! Теперь уже навеки… – прошептала она. – Прощай, мой глупый любимый мальчишка!
И на глазах у изумлённых эльфов, Соколица растаяла, как зыбкое облачко тумана, оставив лишь горькое чувство вины и рухнувших надежд.
– Нет, Сальяда! Нет, вернись! – крикнула в пустоту рыдающая Экталана.
Однако мир оставался глух к мольбам эльфийской княжны.
Но душа её так и рванулась вслед за исчезнувшей Лигерэлью.
И Море встретило плеском волн и криками чаек. Исчезла Сосновая горка, и на миг Экталана ощутила себя частью всего мира.
Она вновь была пророчицей Гиланэлью и видела с небесных высот весь Лейндейл, как на ладони, до самого побережья, где рокотали лениво набегающие на белый песок солёные волны.
