— Что? — В голосе слышалась не обида — шок. Тауэр едва не потерял дара речи.
— Перестань увиливать. Ты заслужил эту выволочку, и отлично это знаешь. Если тебе повезет, выволочкой все и закончится. Так что замолчи и хоть раз в жизни веди себя как мужчина.
— Слушай его, и слушай очень хорошо, — вставил Роланд, в его голосе звучало одобрение.
— Что я лучше всего запомнил, — продолжил Эдди, — так это ужас, отразившийся на твоем лице, когда я сказал Джеку, что я и мои друзья завалим трупами Грэнд-Арми-плазу[63], если он не отстанет от тебя. В том числе трупами женщин и детей. Тебе это не понравилось, но знаешь, что я тебе скажу, Кел? Джек Андолини здесь, прямо сейчас, в Ист-Стоунэме.
— Вы лжете! — воскликнул Тауэр. Глубоко вдохнул, произнося эти слова, так что они не сорвались с губ, а влетели в них.
— Господи, я бы только порадовался, будь это ложь. Но я видел, как умерли две ни в чем не повинные женщины, Кел. В магазине. Андолини устроил засаду, и будь ты верующим человеком, — хотя я полагаю, что к Богу ты можешь обратиться только в одном случае: чтобы Он помог тебе не лишиться какого-нибудь первого издания, которое может уйти в другие руки, — так вот, будь ты верующим человеком, у тебя, возможно, возникло бы желание встать на колени и помолиться богу эгоистичных, одержимых, жадных, бессердечных, нечестных владельцев книжных магазинов о том, чтобы старший Балазара узнал о нашем появлении здесь от женщины по имени Миа, от нее, а не от тебя. Потому что, если сюда привел их ты, Келвин, кровь этих двух женщин на твоих руках!
Голос Эдди поднимался и поднимался, и хотя он не отрывал взгляда от пола, его начала бить дрожь. Он чувствовал, как глаза набухают в орбитах, как жилы выступают на шее. Чувствовал, как подтягиваются кверху яички, маленькие и твердые, как косточки персиков. Но более всего он чувствовал желание вскочить, прыгнуть через кухню, легко и непринужденно, как прыгают балетные танцоры, и впиться руками в жирную белую шею Келвина Тауэра. Он ждал, что Роланд вмешается, надеялся на вмешательство Роланда, но стрелок ничем себя не проявлял, и голос Эдди продолжил подъем к яростному крику:
— Одна из этих женщин упала сразу, но вторая… она еще несколько секунд оставалась на ногах. Пуля снесла ей макушку. Я думаю, пулеметная пуля. И эти секунды, оставаясь на ногах, она напоминала вулкан. Только извергала кровь, а не лаву. Да, возможно, проболталась Миа. Есть у меня предчувствие, что это ее работа. Не совсем логичное, но, к счастью для тебя, сильное. Миа воспользовалась знаниями Сюзанны, чтобы защитить своего малого.
— Миа? Молодой человек… мистер Дин… я не знаю никакой…
— Заткнись! — гаркнул Эдди. — Заткнись, крыса! Лживая, скользкая тварь! Ты не мужчина, а жадная, загребущая, свинская пародия на него. Почему ты не поставил вдоль дороги рекламные щиты? ПРИВЕТ, Я — КЕЛ ТАУЭР! ОСТАНОВИЛСЯ НА РОКЕТ-РОУД В ИСТ-СТОУНЭМЕ! ПОЧЕМУ БЫ ВАМ НЕ ЗАГЛЯНУТЬ КО МНЕ И МОЕМУ ДРУГУ ЭРОНУ! ЗАХВАТИТЕ ОРУЖИЕ!
Эдди медленно поднял голову. По щекам текли слезы ярости. Тауэр уже прижался спиной к стене у двери, его глаза округлились, в них стоял ужас. Лицо блестело от пота. Сумку с приобретенными книгами он прижимал к груди, как щит.
Эдди сверлил его взглядом. Кровь капала на пол с его крепко сцепленных рук, пятно крови вновь начало расширяться на рукаве рубашки, тоненькая струйка крови потекла и из уголка рта. Теперь он уже понимал, почему молчит Роланд. Эта работа лежала на Эдди Дине. Потому что он знал Тауэра как облупленного, не так ли? Знал его очень хорошо. Ведь он сам не в такие уж давние времена ни на йоту не сомневался, что в сравнении с героином все остальное — ерунда и чья-то блажь. Разве он не считал, что за дозу героина можно отдать все, что угодно? Разве не дошел до той точки, когда мог отправить на панель собственную мать, чтобы обеспечить себя очередной дозой? Не потому ли он так злился?
— Этот участок на углу Второй авеню и Сорок шестой улицы никогда не принадлежал тебе, — продолжил Эдди. — Ни твоему отцу, ни отцу твоего отца, и так до Стефана Торена. Вы были только хранителями, точно так же, как я — хранитель револьвера, висящего у меня на боку.
— Я это отрицаю!
— Правда? — спросил Эрон. — Как странно. Я слышал от тебя практически те же слова, когда речь заходила об этом участке земли…
— Эрон, замолчи!
— …а такое случалось не один раз, — спокойно закончил фразу Дипно.
Что-то треснуло. Эдди вскочил, боль пробила ногу, распространяясь в обе стороны от раны в голени. Спичка. Роланд чиркнул спичкой, чтобы закурить. Фильтр лежал на клеенке, рядом с двумя другими. Они напоминали желатиновые капсулы с лекарством.
— Вот что ты мне сказал. — Эдди разом успокоился. Ярость ушла из него, как яд, высосанный после змеиного укуса. Роланд позволил ему выжать ее из себя, и несмотря на кровоточащие язык и ладони, он мог только благодарить стрелка.
— Все, что я тогда говорил… я находился в состоянии стресса… боялся, что вы можете меня убить!
