На улице тем временем стояла зимняя ночь, и снежинки медленно кружили на ветру, застилая все небо. Оказавшись на морозе, животное задрожало от холода и, не желая сдаваться, заскребло дверь, как будто ему было под силу когтями вырезать дыру.
– Мяу! Мяу…
От разъяренных воплей кошка постепенно перешла к печальному вою, большая железная дверь отделяла ее от еды подобно беспристрастному богу-привратнику. Пожалуй, этим вечером голоду и холоду предстояло с ней покончить.
Животное с поникшей головой свернулось около стены в попытке сохранить оставшуюся энергию.
Неожиданно рядом с ней упала полоска слабого света – задняя дверь кухни приоткрылась, и на улицу вытолкнули тазик, внутри которого лежала та самая рыба. Плохо соображая от голода, кошка сумела разглядеть лишь маячащий перед глазами мужской силуэт.
– Угощайся, – произнес он, поглаживая ее голову. Оставленные кошачьими когтями ранки на его руке все еще немного кровоточили.
Кошка какое-то время просто неподвижно смотрела на него, а потом потерлась изо всех сил о ладонь и мяукнула, и даже в голосе ее, казалось, послышалась дрожь. Животное опустило голову и вгрызлось в угощение.
Немного понаблюдав, Лу Чжаочай поднялся на ноги, и перед глазами его на мгновение потемнело. Придерживая голову ладонью, мужчина отправился мыть руки, а затем вновь принялся за готовку.
К тому моменту, как он закончил работать, уже был двенадцатый час ночи. Лу Чжаочай устало развалился на водительском сиденье и с туманом в голове рулил по дорогам. На следующем перекрестке ему нужно было свернуть влево, вот только неожиданно в сознании словно сбился ориентир, и мужчина резко вывернул руль вправо.
С глухим стуком машина влетела в дерево у дороги, и наружу выскочили подушки безопасности. Вмиг мир Лу Чжаочая превратился в самую настоящую неразбериху из множества разных звуков, света ослепляющих дорожных огней, запаха бензина и боли от, вероятно, сломанной ноги. Однако все эти ощущения постепенно становились от него все дальше и дальше, и лишь тихий кошачий плач без остановки продолжал звучать словно у самого уха.
Лу Чжаочаю показалось, будто что-то тянуло его за край одежды через разбитое окно наружу. Посмотрев туда, он обнаружил знакомую кошку с золотистыми глазами.
Заметив на себе его взгляд, та произнесла:
– Только не умирай! Я еще не отплатила за добро!
«Говорящая… кошка?»
Лу Чжаочай подумал, что, должно быть, его просто сильно приложило, в противном случае он бредил от болезни. Глаза его закрылись, и мужчина окончательно лишился сознания.
Проснувшись, Лу Чжаочай обнаружил себя в пропахшей дезинфицирующими средствами больнице. Медсестра у изголовья кровати как раз меняла капельницу и, заметив пробуждение пациента, поприветствовала:
– Ну наконец-то вы проснулись.
– Что… – Голос прозвучал до ужаса сипло. – Что со мной случилось?
– Авария. Вы здесь уже два дня, совсем ничего не помните? Скорая помощь нашла вас рядом с машиной, а сам автомобиль уже горел. Вы сумели выбраться наружу, и это с раздробленным переломом ноги. Такое нелегко провернуть.
И правда… Значит, вот насколько крепок он оказался.
Так почему же, стоило воспоминаниям обратиться к той аварии, как мысли тут же заполнял кошачий плач?
После того как медсестра ушла, Лу Чжаочай в тишине прикрыл глаза, думая о том, как он, будучи хозяином и по совместительству главным поваром, умудрился бесследно пропасть на целых два дня. В ресторане наверняка уже творилась неразбериха, и сейчас ему необходимо было первым делом связаться с менеджером и ответственными лицами. Вот только мужчина не помнил их номеров, а телефона при себе не было…
– Проснулся? – Неожиданно у его уха раздался слегка детский голос. Чжаочай открыл глаза и увидел у своей больничной койки одетую в форму медсестры девушку: на вид ей было не больше шестнадцати, медсестринская шапочка на голове сидела криво, а пара золотистых глаз смотрела на него неподвижно. – Ну как, тебе лучше? Нигде не болит? Я буду ухаживать за тобой. Проси что хочешь!
Лу Чжаочай смерил девочку долгим молчаливым взглядом, а затем произнес:
– Отделение психиатрии дальше по коридору и направо.
Некоторое время она продолжала смотреть, но затем вдруг хлопнула в ладоши:
– Ах! Так ты пытаешься от меня отделаться!
Тут выражение лица мужчины и в самом деле стало неприветливым:
– Больным нельзя свободно разгуливать по больнице, тебе следует слушаться и лежать на своем месте, девочка.
– Но дело в том, что… – она оскорбленно надулась, – я и правда пришла ухаживать за тобой. Я еще даже ничего не сделала, а ты меня уже прогоняешь…
Этого еще не хватало! Лу Чжаочай решил игнорировать ее и закрыл глаза, намереваясь молча набираться сил. Однако совсем скоро он почувствовал на тыльной стороне руки, в которую была вставлена иголка капельницы, холодный ветерок.
– Что ты делаешь? – спросил он, даже не открывая глаз.
– Дую, чтобы не болело.
– Перестань. Мне станет лучше, если ты просто будешь сидеть тихо.
