– Почему ты не хочешь возвращаться в больницу?
А Мяо совершенно его не понимала. Почему денежный господин так яро желал отправить ее именно в то место? Чтобы как-то избавить его от этой навязчивой идеи, она ответила:
– Там со мной плохо обращаются, я там умру.
Выражение лица мужчины застыло, затем он нахмурил брови:
– В больнице с тобой плохо обращаются?
– Ага.
Его гневный взгляд помрачнел. Он молча погладил А Мяо по голове и с едва заметной теплой жалостью в голосе произнес:
– Если уж так, то ты…
– То я остаюсь! – первая выпалила она.
– Нет… Я лишь хотел сказать, что тогда тебе стоит сменить больницу.
Вот только его слова прозвучали слишком поздно. Девушка уже схватила мужчину за руку и теперь смотрела на него своими полными надежды большими глазами:
– Ты и в самом деле добр и ласков, денежный господин!
Уголок его рта дернулся, а на землю тихо упали две капельки пота. А Мяо же радостно добавила:
– Ну, идем домой!
Лу Чжаочай не сдвинулся с места, и тогда она странно на него посмотрела:
– Денежный господин?
Отказ комом застыл в горле, и, глядя на сверкающие золотом глаза А Мяо, Лу Чжаочай покорно вздохнул:
– Все в порядке… Просто задумался, что бы поесть, когда вернемся.
– Не переживай, А Мяо все приготовит!
Лу Чжаочай жалел о своем решении, ужасно жалел!
Он молча посмотрел на тарелку угольков перед собой, повернул голову на разрушенную кухню и, наконец, поднял лицо к растрепанной А Мяо и произнес:
– Получается… По хозяйству ничего делать ты не умеешь?
Девушка, свесив голову, жалобно ответила:
– Я хорошо умею есть.
Чжаочай на это лишь тяжело вздохнул. А Мяо тут же взволнованно схватила его за руку:
– Денежный господин, ты же меня не прогонишь? Я научусь. Я очень смышленая и все быстро освою.
Мужчина смерил ее взглядом и покачал головой:
– Забудь об этом…
А Мяо изменилась в лице:
– Как это «забудь»? Не прогоняй меня… Я… – Она задумалась ненадолго, но так и не придумала, в чем же хороша, отчего стала выглядеть еще более беспокойно.
Лу Чжаочай тем временем поднялся на костыли и двинулся в кухню:
– Что хочешь поесть?
– Денежный господин…
– Я спросил тебя: что ты хочешь поесть? – Он посмотрел на нее, не зная, плакать ему или смеяться.
Девушка растерянно ответила:
– Рыбу.
– Глупая, как собачонка, а вкусы будто у кошки, – шутливо произнес он, принявшись искать необходимую утварь.
Кухня была освещена мягким и теплым светом, таким же, как и характер Лу Чжаочая, а внутри витал аромат жареной рыбы, околдовывая А Мяо.
Неожиданно она подумала, что и первый ее ответ был вполне правдив. Ей и правда хотелось слопать денежного господина, проглотить целиком и позволить медленно раствориться в ее собственном теле.
Так А Мяо и простояла рядом, глядя на него всю готовку, пока ужин не был наконец-то готов. Золотистая рыбка легла в белую фарфоровую тарелку, и, чувствуя соблазнительный аромат, девушка прелестно прищурилась. Лу Чжаочай коснулся ее лба:
– Угощайся, только будь осторожна с костями.
А Мяо тут же закивала и взялась за еду, как вдруг поняла, что Чжаочай только что ее коснулся. Выражение ее лица тут же упало, а рука потянулась к голове. Только нащупав, что медсестринская шапочка все еще была на месте, она наконец-то расслабилась.
– Не нравится, когда кто-то трогает голову? – бросил на нее взгляд мужчина.
«Нравится, когда это делаете вы», – подумала А Мяо, но, застыв на секунду, лишь кивнула.
Лу Чжаочай понимающе ответил:
– В таком случае прости, больше не буду.
Девушка со странным выражением лица скривила рот. «Дело вовсе не в том, что мне не нравятся прикосновения, а в том, что если вы заметите мои кошачьи уши, то я вам не понравлюсь, и от страха вы будете держаться очень далеко». Больше всего А Мяо боялась именно этого.
Вот только неважно, насколько сложны были внутренние переживания А Мяо и насколько терзался Лу Чжаочай. Так или иначе, представительница семейства кошачьих[27] осталась жить у него. Девушка, как она сама утверждала прежде, оказалась смышленой и уже спустя несколько дней научилась выполнять все дела по дому. И только за готовку все же остался ответственен хозяин квартиры.
Со временем ему даже стало казаться, что присутствие А Мяо рядом вовсе не так уж и ужасно. Он всегда был человеком мягким, а теперь, еще и зная о «трагичном» прошлом девочки, испытывал к ней жалость наряду с неизбежным и нестираемым чувством стыда за то, что когда-то прогнал ее. Ко всему этому добавилась ее любовь следовать за ним по пятам и звать «денежным господином», словно милый и смышленый котенок. И вот мужчина уже стал относиться к ней лучше изо дня в день, в числе его всевозможных эмоций вдруг даже появилась… нежность.
Лу Чжаочай не знал, что, пока в нем росла нежность, изначальный ручеек увлечения внутри самой А Мяо постепенно разлился в целую бурную реку неудержимых и непристойных мыслей.
