В душе Малкольм буквально выкрикивал, сдобрив изрядным количеством брани, один давно волнующий его вопрос.
Самоличная расправа над Пирсом, сложность предстоящего дела и выпивка ‒ вот о чём сейчас думал Малкольм Мерлин, тридцатипятилетний охотник на монстров.
Уже давно не молодой, но ещё и не особо старый ‒ самый пик жизни. Внешне напоминал выходца из Скандинавии, но не настолько грубого и неотёсанного. Его длинные волосы пшеничного цвета были разделены на шесть прядей у самого лба и собраны в косу у затылка. Виски выбриты. Лицо прямоугольной формы. Голубые глаза немного устало смотрят из-под густых бровей. Небольшая борода, покрывающая низ челюсти и подбородок, и усы в виде растянутой в разные стороны «П». Нос прямой и крупный, а губы небольшие. От правого глаза к виску тянутся три глубоких следа от когтей, оставленные мрачным прошлым.
Одет в комплект кожаных брони, наручей, перчаток и сапог, а на плечах висит темный плащ.
На окружающих Малкольм производит впечатление мрачного человека, потрёпанного жизнью. Лишь знакомые могут узнать его саркастичную натуру и почувствовать её на себе.
Одним из таких знакомых был Норман, в лавку которого собирался зайти Малкольм.
У магазинчика Нормана легко можно было выделить одну общую черту. Всё, включая его владельца, было очень старым. От продающегося антиквариата, до полок, на которых он лежал. Сам владелец магазина разменял уже шестой десяток и должен был уже выйти на покой, но жажда денег Нормана пока пересиливает его усталость от старости.
Зайдя внутрь, Малкольм мимоходом пробормотал:
‒ Если ничего здесь не покупать, то цены могут сойти за нормальные... – а затем громко прокричал, ‒ Жадная старая душонка! Который из этой кучи хлама ‒ ты?
Глава 30.
После окрика Малкольма из-под стойки продавца послышался звук глухого удара. Затем, охая и сквернословя, оттуда показалась лысая голова и старый морщинистый лоб.
И без того плохое настроение Нормана испортилось ещё сильнее. Меньше всего этот старик сейчас хотел кого-либо видеть, включая Малкольма.
‒ Припёрся за своим закадычным дружком убирать? Ты изрядно опоздал, этот хорёк здесь так нагадил, что мне вовек не отмыться!
Малкольм и бровью не повёл, его ничуть не удивили гневные выкрики старика. Мужчина, словно вовсе не замечая враждебной атмосферы, лёгким тоном произнёс:
‒ Не нужно так переживать, тебе за это не заплатят.
Подобное замечание кольнуло прямо в сердце Нормана Догмана. Он рассвирепел ещё больше, буквально пыша гневом и изрыгая огонь.
‒ Не заплатят, говоришь? Безусловно ‒ не заплатят! Да ко мне до конца жизни ни одна аристократическая шваль больше не зайдёт! С сегодняшнего дня все эти денежные мешки будут обходить мою лавку стороной! А знаешь по чей милости!? Этого бессовестного пройдохи Пирса! – старик так разозлился, что вместе с оскорблениями из его рта вылетала слюна, притом прямо в лицо Малкольма.
Охотник сделал шаг в сторону, никак не меняясь в лице. За свою долгую жизнь и не совсем благодарную работу он привык ко многим типам людей. Гневно-крикливые старики как раз входили в их число.
Закончив свою сердитую тираду, Норман учащённо задышал, хотя его кулаки остались крепко сжаты на стойке продавца. Такое волнение определенно не шло на пользу его старому сердцу.
Зная о состоянии старика, Малкольм взял с полки шкафа графин и налил ему чашку воды. Норман хотел было отказаться из вредности, но не видя в лице Малкольма ничего, кроме его обычно мрачного вида, разжал кулаки и принял сосуд.
Остудив свой пыл, он устало выдохнул и вяло произнёс:
‒ По вине твоего друга, все мои сбережения уйдут на то, чтобы не отправиться за решётку. Просто потому, что здесь убили аристократку. А привел ее ко мне он! Теперь я проведу остаток дней на жалком пособии, пока не слягу в могилу. Лишь об одном я мечтаю! Чтобы этот хорёк оказался там раньше меня!
