— Ну, я не собираюсь лгать тебе, Кенни, я нахожу тебя довольно интересной. Так что, может быть, в этом и есть моя причина. Или… — Он практически подпрыгнул и поднял один палец, как будто ему только что пришло в голову гениальная мысль. — Может быть, мне просто нравится твоя компания, и я не хочу рисковать, отпугивая тебя, проводя все время вместе, рассказывая о себе. Видишь, похоже, я не так бескорыстно интересуюсь тобой, как ты можешь подумать.
Я больше не могла сдерживать смех. Его решимость доказать, что я ошибаюсь, меня позабавила. Как будто Дрю обиделся на то, что был хорошим парнем, который просто хотел узнать меня поближе, не ожидая ничего взамен.
— Хорошо, ты прав. Я не знаю, о чем думала.
Когда мы подошли ко входу в ресторан, Дрю откинул голову назад и допил то, что оставалось в его бутылке.
— Подожди меня там, пока я отнесу это в мусорное ведро, — сказал он, указывая на ту сторону здания, где, как я предположила, он припарковал свой гольф-кар. Затем он отнес мой стакан и свою пустую бутылку в мусорное ведро рядом со ступеньками и выбросил их.
— Итак, ты чувствуешь, что теперь знаешь обо мне достаточно? — спросила я, когда парень скользнул на сиденье рядом со мной.
Он хмыкнул себе под нос, поворачивая ключ в замке зажигания.
— Не совсем. Ты мне мало что рассказала, и, честно говоря, я даже не уверен, что понял то немногое, что удалось из тебя вытянуть. Исходя из того, что ты сказала, похоже, что твоя мама ненавидела твоего дедушку, но все же позволила ему переехать к вам. И я чувствую необходимость узнать больше о твоей бабушке.
— Я бы не сказала, что моя мама ненавидит дедушку. В конце концов, он ее отец, нравится ей это или нет. Позволить ему жить с нами было нелегким решением с ее стороны. Некоторое время она боролась с этим. Но в конце концов, ее проблема с ним больше не была проблемой, и, учитывая, что у него был инсульт, вероятность того, что он вернется к старой привычке, была ничтожно мала.
Моя мама не обсуждала со мной свое решение — это было не то, о чем должен беспокоиться тринадцатилетний ребенок. Единственная причина, по которой я знала все это, заключалась в том, что я подслушала, как она плакала, когда думала, что я сплю. Никогда не забуду ночи, которые я провела, сидя за ее дверью, слушая, как она шепчет сама себе, слезы и боль заполняли каждую противоречивую мысль. Сначала я предположила, что она с кем-то разговаривает по телефону, но не потребовалось много времени, чтобы понять, с кем она разговаривает — со своим ангелом-хранителем, моей бабушкой.
— Если твоя мама не видела его двадцать лет, как он узнал, как связаться с ней, когда у него случился инсульт?
Дрю ехал медленно, явно пытаясь растянуть время, чтобы заставить меня говорить. И хотя мы снова вернулись к обсуждению моей семейной драмы, я не возражала. Я еще не была готова к тому, что эта ночь закончится — с другой стороны, казалось, что я никогда не хотела, чтобы мое время с Дрю подходило к концу. В этом не было ничего нового.
— М-м-м… Я не совсем уверена. Из того, что я поняла, они пытались дозвониться до моей бабушки, и им каким-то образом дали номер моей мамы. Думаю, они связались с кем-то, кто знал ее раньше. Я понятия не имею как, но маме позвонили из больницы. — Со всем остальным, что происходило в то время, я особо не расспрашивала об этом.
— Я так понимаю, это означает, что он не знал о тебе?
— Нет. Но если твой следующий вопрос будет о его реакции на меня, побереги дыхание. Мне не разрешили поехать в больницу с мамой после того, как она узнала об инсульте. Не говоря уже о том, что больница была не местная, так что она все равно не часто туда ездила. И к тому времени, когда я его встретила, моя мама уже рассказала ему обо мне, так что элемент неожиданности исчез. — Я была поражена тем, насколько интересным он находил все это. Для меня это была всего лишь скучная история.
Гольф-кар постепенно остановился перед моим домиком, но ни один из нас не сделал ни малейшего движения, чтобы закончить ночь. Вместо этого Дрю повернулся ко мне с любопытством в глазах и спросил: — Это было пять лет назад, верно? Я так понимаю, это означает, что сейчас ему лучше?
Самым удивительным во всем этом должно было быть то, что меня ни в малейшей степени не беспокоили разговоры об этом, несмотря на тяжесть и глубоко личную тему. Как ни странно, рассказ Дрю о моем больном дедушке и его жестоком и алкогольном прошлом принес мне чувство покоя. Я чувствовала, что ему можно доверять. И вместо того, чтобы недоумевать от вопросов, я решила смериться и посмотреть, к чему это приведет.
— Нет, инсульт действительно изрядно его потрепал. Я, очевидно, не знала его до этого, но думаю, можно с уверенностью сказать, что он не более чем оболочка того человека, которым был раньше. И за последние пять лет ему становилось все хуже и хуже.
— В самом деле? Как так?
