— Ну, после инсульта у него развилось раннее слабоумие. По-видимому, это не редкость, когда такое случается. Хотя вначале все было нормально, и глядя на него, невозможно было это заметит, но сейчас все стало довольно плохо. Наверное, я похожа на свою бабушку, потому что он всегда думает, что я — это она. Он называет меня ее именем и все такое.
— Может быть, в этом индейском поверье есть доля правды, а? — Его слабая улыбка послала волны тепла, пробежавшие по моему животу. Это почти заставило меня наклониться к нему, умоляя о еще одном вкусе его губ, и я могла бы сделать это, если бы Дрю не продолжил наш разговор. — Но ты сказала, что у него есть деньги. Я предполагаю, что ему требуется много заботы, так что, по крайней мере, финансовое бремя не лежит на твоей маме.
Мне казалось, что я только и делала, что лопала его шарик позитива.
— У него были деньги в банке, когда он впервые приехал жить к нам, когда все еще был в значительной степени здоров. А потом была еще и продажа его дома. Все это пошло на оплату больничных счетов, и этого хватило на то, чтобы продержаться, пока ему не стало совсем плохо. Проблема в том, что бóльшая часть его денег находится в трастах или что-то в этом роде. И я предполагаю, что где-то есть пункт, который не позволяет ему получить доступ к средствам в случае, если он не в здравом уме. Так что последние пару лет все это было связано с юридическим дерьмом.
— Но твоя мама — его дочь, и деньги пойдут на его лечение, не так ли?
— Да, но, по-видимому, все это не имеет значения. Адвокат моей мамы говорит, что у нее должен быть доступ к деньгам, потому что она не только заботится о нем, но и технически является бенефициаром его завещания. Другой адвокат говорит, что завещание не имеет значения, потому что дедушка не умер, так что до тех пор, пока не придет это время, деньги будут просто лежать там. — Впервые за весь вечер то, что я ему сказала, задело меня за живое. Гнев, который я испытывала с тех пор, как все это началось, начал бурлить внутри.
Дрю, должно быть, заметил перемену в моем поведении. Насколько мне было известно, ни выражение моего лица, ни голос не изменились, так что я не была уверена, как он это понял, но он понял. И я не могла быть более благодарна за то, что он отвлек меня.
Без предупреждения он запустил пальцы в мои волосы и агрессивно обхватил мою голову сбоку. У меня не было достаточно времени, чтобы подумать о том, что он делал или почему, потому что полсекунды спустя он притянул меня к себе, пока его губы не оказались на моих. Это было грубо, но его губы смягчили удар. Однако парень не дал мне достаточно времени, чтобы насладиться поцелуем, прежде чем влажный жар его языка привлек мое внимание.
То, как он поцеловал меня, заставило мое сердце забиться быстрее, мой желудок сжался в узел, а разум избавился от всех мыслей, которые не касались Дрю, его губ, его рук или его языка. Хотя он был агрессивен в своих движениях, в этом не было ничего жестокого, и все, чего я хотела, это чтобы этот момент длился вечно.
К сожалению, этого не произошло. В какой-то момент это должно было закончиться, и, на мой взгляд, это время наступило слишком рано. Тем не менее, то, что последовало дальше, было столь же удивительным. Его глаза мерцали, когда парень смотрел на меня, медленно формирующаяся ухмылка, казалось выходила из двух черных блесток, которые пленили меня. Удовлетворение пело в его улыбке и танцевало в его взгляде. Было похоже на то, что парень гордился собой, и прежде чем я нашла в себе силы указать на это, он сказал:
— Похоже, призраки Чогана бродят по холмам.
— По крайней мере, теперь мы знаем, что я не единственная, кто подвержен их проклятию.
— Думаю, это означает, что мы должны держаться подальше друг от друга.
Хотя парень всего лишь дразнился, мысль о том, чтобы держаться от него подальше, все же причиняла боль.
— Нет, от этого будет только хуже.
— Как так? — Дрю практически вибрировал от удовольствия.
— Кто знает, на что они пойдут, чтобы свести нас вместе. И не знаю, как ты, но я не хочу рисковать, гуляя во сне по лесу посреди ночи или попасть в какую-нибудь странную аварию, только чтобы избежать случайного поцелуя, — сказала я, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.
— Ты абсолютно права, Кенни. Мы определенно должны продолжать тусоваться, и если это означает, что мы должны продолжать целоваться, то так тому и быть. Похоже, именно этого хотят духи.
От этого у меня так закружилась голова, что моя душа улыбнулась.
Одиночества не существовало, когда Кенни была рядом.
На самом деле, постоянная боль одиночества, которую я испытывал в течение многих лет, исчезла в тот день, когда мы впервые встретились. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что все это, в конце концов, закончится.
