— М-м-м... Я не совсем уверена. Из того, что я поняла, они пытались дозвониться до моей бабушки, и им каким-то образом дали номер моей мамы. Думаю, они связались с кем-то, кто знал ее раньше. Я понятия не имею как, но маме позвонили из больницы. — Со всем остальным, что происходило в то время, я особо не расспрашивала об этом.
— Я так понимаю, это означает, что он не знал о тебе?
— Нет. Но если твой следующий вопрос будет о его реакции на меня, побереги дыхание. Мне не разрешили поехать в больницу с мамой после того, как она узнала об инсульте. Не говоря уже о том, что больница была не местная, так что она все равно не часто туда ездила. И к тому времени, когда я его встретила, моя мама уже рассказала ему обо мне, так что элемент неожиданности исчез. — Я была поражена тем, насколько интересным он находил все это. Для меня это была всего лишь скучная история.
Гольф-кар постепенно остановился перед моим домиком, но ни один из нас не сделал ни малейшего движения, чтобы закончить ночь. Вместо этого Дрю повернулся ко мне с любопытством в глазах и спросил: — Это было пять лет назад, верно? Я так понимаю, это означает, что сейчас ему лучше?
Самым удивительным во всем этом должно было быть то, что меня ни в малейшей степени не беспокоили разговоры об этом, несмотря на тяжесть и глубоко личную тему. Как ни странно, рассказ Дрю о моем больном дедушке и его жестоком и алкогольном прошлом принес мне чувство покоя. Я чувствовала, что ему можно доверять. И вместо того, чтобы недоумевать от вопросов, я решила смериться и посмотреть, к чему это приведет.
— Нет, инсульт действительно изрядно его потрепал. Я, очевидно, не знала его до этого, но думаю, можно с уверенностью сказать, что он не более чем оболочка того человека, которым был раньше. И за последние пять лет ему становилось все хуже и хуже.
— В самом деле? Как так?
— Ну, после инсульта у него развилось раннее слабоумие. По-видимому, это не редкость, когда такое случается. Хотя вначале все было нормально, и глядя на него, невозможно было это заметит, но сейчас все стало довольно плохо. Наверное, я похожа на свою бабушку, потому что он всегда думает, что я — это она. Он называет меня ее именем и все такое.
— Может быть, в этом индейском поверье есть доля правды, а? — Его слабая улыбка послала волны тепла, пробежавшие по моему животу. Это почти заставило меня наклониться к нему, умоляя о еще одном вкусе его губ, и я могла бы сделать это, если бы Дрю не продолжил наш разговор. — Но ты сказала, что у него есть деньги. Я предполагаю, что ему требуется много заботы, так что, по крайней мере, финансовое бремя не лежит на твоей маме.
Мне казалось, что я только и делала, что лопала его шарик позитива.
— У него были деньги в банке, когда он впервые приехал жить к нам, когда все еще был в значительной степени здоров. А потом была еще и продажа его дома. Все это пошло на оплату больничных счетов, и этого хватило на то, чтобы продержаться, пока ему не стало совсем плохо. Проблема в том, что бóльшая часть его денег находится в трастах или что-то в этом роде. И я предполагаю, что где-то есть пункт, который не позволяет ему получить доступ к средствам в случае, если он не в здравом уме. Так что последние пару лет все это было связано с юридическим дерьмом.
— Но твоя мама — его дочь, и деньги пойдут на его лечение, не так ли?
— Да, но, по-видимому, все это не имеет значения. Адвокат моей мамы говорит, что у нее должен быть доступ к деньгам, потому что она не только заботится о нем, но и технически является бенефициаром его завещания. Другой адвокат говорит, что завещание не имеет значения, потому что дедушка не умер, так что до тех пор, пока не придет это время, деньги будут просто лежать там. — Впервые за весь вечер то, что я ему сказала, задело меня за живое. Гнев, который я испытывала с тех пор, как все это началось, начал бурлить внутри.
Дрю, должно быть, заметил перемену в моем поведении. Насколько мне было известно, ни выражение моего лица, ни голос не изменились, так что я не была уверена, как он это понял, но он понял. И я не могла быть более благодарна за то, что он отвлек меня.
Без предупреждения он запустил пальцы в мои волосы и агрессивно обхватил мою голову сбоку. У меня не было достаточно времени, чтобы подумать о том, что он делал или почему, потому что полсекунды спустя он притянул меня к себе, пока его губы не оказались на моих. Это было грубо, но его губы смягчили удар. Однако парень не дал мне достаточно времени, чтобы насладиться поцелуем, прежде чем влажный жар его языка привлек мое внимание.
То, как он поцеловал меня, заставило мое сердце забиться быстрее, мой желудок сжался в узел, а разум избавился от всех мыслей, которые не касались Дрю, его губ, его рук или его языка. Хотя он был агрессивен в своих движениях, в этом не было ничего жестокого, и все, чего я хотела, это чтобы этот момент длился вечно.
