— Не обязательно. Это может быть друг или родственник, который дополняет тебя. Я верю, что обеим сторонам нужно одно и то же, так что они будут тем, что нужно друг другу. Если это отношения между родителями и детьми, братьями и сестрами, платонические или романтические отношения, то это то, что нужно обеим сторонам.
— Что, если эти люди никогда не встретятся? Что, если они на противоположных концах света?
— Они найдут друг друга. Судьба позаботится об этом.
— Что, если один умрет молодым, а другой проживет сто лет?
Его губы изогнулись в самой сексуальной усмешке, заставляя беспокойство, вызванное этим разговором, ослабнуть. Это была дразнящая ухмылка, которая предлагала комфорт и тепло.
— Судьба всегда все исправит. Я должен в это верить. Должен верить, что есть по крайней мере одна высшая сила, которая исправляет ошибки и уравновешивает плохое с хорошим. Если нет, то что мы здесь делаем? Какова наша цель?
— Разве это не вопрос всей жизни, который никто не постиг?
— Если ты так хочешь это видеть. Или... можешь поверить, что мы все живем своей целью, и точно поймем какой именно, когда доберемся до другой стороны.
Я перебрала в памяти наш предыдущий разговор, задаваясь вопросом, откуда все это взялось. Вот только не могла найти ни единой связи концепцией родственных душ.
— Что заставило тебя заговорить об этом?
Дрю еще раз неловко пожал плечами и сказал:
— В тебе есть что-то такое, что продолжает вызывать у меня дежавю, и я не знаю, что именно. Как будто мы встречались раньше... но не осознавали этого.
Не то, чтобы я не чувствовала того же самого — в нашем знакомстве, а не о возможности быть родственными душами. Это было для меня новостью. Излишне говорить, что я была немного озадачена тем, как на это ответить. Поэтому вместо того, чтобы долго думать, я выдал первую мысль, пришедшую мне в голову.
— Разве они бы не узнали друг друга?
— Думаю, это не похоже на тайное рукопожатие, которое вдруг вспоминаешь, когда стоишь друг перед другом. Я верю, что есть какое-то признание, просто неосознанное.
— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто мы родственные души? — Я надеялась, что Дрю решит, что я хихикаю, потому что считаю эту идею абсурдной, а не потому, что возможность этого доставляла мне огромное неудобство. Это была скорее неловкость, чем дискомфорт, но, несмотря на это, смущение все равно обожгло мою кожу.
— Конечно, нет, — сказал он, в его словах слышалось веселье. — Это нелепо.
Все, что произошло дальше, казалось, произошло одновременно.
Его смех окутал меня облегчением от осознания того, что парень не счел мою реакцию странной. Однако его слова поразили меня, как тысяча крошечных стрел, пронзивших мою грудь и выпустивших воздух из легких. Это не имело смысла — Дрю сказал то же самое, что и я, он согласился со мной, так почему же его слова так подействовали на меня? Это был отказ, которого я никогда не испытывала. К сожалению, мне ну удалось обдумать это до того, как отключилось электричество.
Тихое гудение, о котором я даже не подозревала, внезапно прекратилось. Лампа рядом с диваном, а также светильники над барной стойкой погасли. Это было странно, учитывая, что мы уже давно не слышали грома. Дождь все еще барабанил по крыше и окнам, а облака продолжали скрывать остатки дневного света, оставшегося на небе, однако молнии и гром заметно отсутствовали, по меньшей мере, полчаса.
Когда почти через минуту ничего не включилось, Дрю оттолкнулся от пола и сказал:
— Это странно. Пойду, проверю электрощиток. Я сейчас вернусь. — И с этими словами он исчез из комнаты.
Пока ждала, когда вернется электричество или Дрю, я обдумывала его теорию. Честно говоря, никогда особо не задумывалась о понятии родственных душ. Для меня это было само собой разумеющимся, видя, что с некоторыми людьми мы общаемся лучше, чем с другими. Я не то что бы не соглашалась с мнением, что у всех нас есть только один человек, я просто до сегодняшнего вечера никогда действительно не задавалась этим вопросом. И теперь, когда эта мысль появилась у меня в голове, я, казалось, не могла ее игнорировать.
С того момента, как Дрю появился на причале в мою первую ночь здесь, я почувствовала это необъяснимое притяжение к нему, как будто мы были связаны вместе, и кто-то невидимый словно затягивал эти нити все сильнее и сильнее с каждым днем. В большинстве случаев мне казалось, что это происходит каждый час, и если я отступала назад и вглядывалась в это глубже, казалось, что мое пребывание здесь было божественно организовано.
Прошло много лет с тех пор, как мы с мамой рылись на чердаке моего дедушки. Дневник, который я нашла, был засунут в коробку, которую хранила на верхней полке своего шкафа. Еще несколько месяцев назад у меня не было никакого желания копаться в коробке.... И единственным предметом, который привлек меня, был потрепанный дневник в коричневой кожаной обложке, погребенный под безделушками и несколькими выцветшими фотографиями.
