— Даже не знаю, что тебе сказать. — Ухмылка тронула уголок ее рта, и юмор смягчил ее тон. Маккенна молча дернула подбородком в сторону озера, не сводя с меня пристального взгляда. — Так ты собираешься рассказать мне об этом городе под озером Беннетт?
Я съежился и втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Тебе, вероятно, следует знать, что мы здесь так его не называем.
На ее лице отразилось сомнение, но девушка не стала спорить.
— Тогда как называете?
— Озеро Кроу, — сказал я с гордостью.
Маккенна пожала плечами, и это был первый раз с тех пор, как я подошел, когда она проявила какие-либо признаки робости.
— Не моя вина, что этого не знаю. Я хотела отправиться на экскурсию, которая проходит по озеру и рассказывает историю всего этого, но, когда пошла записаться, все места были распроданы.
— Да, в это время года спрос большой. Лодка маленькая и ходит только два раза в день. Это наша самая напряженная неделя, поскольку сегодня Четвертое июля и все такое, поэтому места быстро бронируют. — Мы сталкиваемся с этой проблемой каждый год. Но не имело смысла тратить деньги на другую лодку только для того, чтобы вместить эту конкретную неделю.
Маккенна улыбнулась, хотя было ясно как день, что так она пыталась скрыть свое разочарование. Тем не менее, девушка, казалось, не позволила этому чувству добраться до нее. Вместо этого ее внимание переключилось на воду, мягко плещущуюся о причал под нами.
— Итак, Дрю... Что ты можешь рассказать мне об озере
Я ухмыльнулся ее поправке и акценту, который она использовала, в то время как мой желудок сделал сальто при звуке моего имени на ее губах.
— Вся эта местность когда-то была хорошо известна своим сельским хозяйством. Там было много сельхозземель, и с протекающей мимо рекой это было довольно популярное место для рыбалки. Но между серединой пятидесятых и концом шестидесятых годов город становился все меньше и меньше, а это означало, что он производил все меньше и меньше. Его популярность падала до тех пор, пока Чоган едва мог поддерживать себя, и, в конце концов, большинство жителей уехали, решив жить в более оживленных, более развитых городах.
— Почему?
Обычно я ненавидел, когда кто-то прерывал мои объяснения, но, по какой-то причине, меня не беспокоило, когда Маккенна прерывал меня, чтобы задать вопросы.
— Думаю, все меняется. Сельское хозяйство — тяжелая работа, много ручного труда, и я бы не удивился, если людям надоело потеть за гроши, когда они могли бы сидеть в офисе и зарабатывать в два, три, может быть, в четыре раза больше денег.
— Значит, город просто превратили в озеро, потому что все уехали?
Я рассмеялся себе под нос и покачал головой.
— Нет. В начале семидесятых годов крупнейшая энергетическая компания купила землю в этом районе для использования в качестве гидроэлектростанции. Они построили две плотины, перенаправили часть реки, чтобы она текла через долину, и затопили Чоган.
Маккенна уставилась на воду, как будто могла видеть дно. Днем это было бы возможно, но сейчас, без солнечного света, ей повезло бы увидеть собственное отражение.
— Должно быть, потребовалась целая вечность, чтобы все расчистить.
— Не совсем. Они в той или иной степени пропустили эту часть. — Первая вспышка румянца осветила лицо девушки, выдавая ее недоверие. Это проплыло сквозь меня и зажгло огонь в моем животе — желание, чтобы эта ночь длилась как можно дольше. — Они убедились, что люди ушли, но ничего не сделали со зданиями или достопримечательностями. На самом деле, если спустишься вниз, то все еще сможешь найти дома и заброшенные здания. Там даже есть школьный автобус.
— Школьный автобус? Только один? — Должно быть, она нашла это невероятно увлекательным, потому что не обратила никакого внимания ни на фейерверк, взрывающийся над ее головой, ни на тот факт, что ее нога все еще лежала у меня на коленях, а моя рука покрывала ее гладкую кожу. Как будто сидеть в таком положении было для нас совершенно нормально. Как будто мы делали это десятки раз до этого. — Почему там только один?
— Не могу ответить на этот вопрос. Некоторые говорят, что к тому моменту город был настолько малонаселен, что не было необходимости в нескольких автобусах. Другие говорят, что это была оплошность и его каким-то образом там оставили. Нет никакого способа узнать, так как все, кто жил здесь тогда, либо мертвы, либо давно уехали из этого района.
— Интересно. — В уголках ее глаз затуманилось волнение. — Что еще там внизу?
— В течение примерно года после наводнения случайные артефакты всплывали на поверхность. Рыбаки вместе с рабочими и некоторыми из первых людей, построивших дома вдоль воды, сохранили их, так что у нас есть большая часть того, что было найдено. Все вещи выставлены в главном доме. Тебе стоит заглянуть как-нибудь на этой неделе. Там нет ничего особенного. В основном, игрушки, фотографии, случайные, брошенные вещи, которые либо всплыли на поверхность, либо были выброшены на берег течением. На дне еще много чего есть, и там и останется.
— А, если спустишься туда, можно ли, например, плавать внутри домов?
