Песнь ворона полностью

Его темные глаза были невероятно темные, брови слегка нахмурены в страхе. Его губы, едва приоткрытые, казались почти опущенными — иллюзия, созданная неопределенностью в окружающем их воздухе. Они не были незнакомцами, хотя им еще многое предстояло узнать друг о друге. Эмили страстно желала понять, что означало выражение его лица, надеясь больше никогда его не увидеть.

— Твои родители. Бобби. — Парень пожал плечами, охваченный внезапной безнадежностью. — Вселенная.

Эмили обхватила его лицо руками, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Тогда давай не будем давать им такую власть.

— Как? — Он отказывался впускать в себя проблеск надежды, пока не убедился, что это безопасно.

— Ну, для начала, мы даже не знаем, правда ли то, что сказал тебе Бобби, так что нет смысла принимать решения, пока не доберемся до истины. Тем временем будем продолжать делать то, что делаем сейчас — встречаться за их спинами, сохраняя наши отношения как можно дальше от моих родителей. Это выполнимо, Энди. Может не идеально, и это будет означать больше скрытности, но это все временно.

Он не был уверен, как это воспринять, поэтому спросил:

— Что значит, это временно? — Энди боялся, что она предложит им покончить с этим и разойтись в разные стороны, когда они покинут город.

— Ну, мы все должны уехать чуть больше чем через четыре месяца, верно? Почему бы нам не уехать вместе, а не с нашими семьями? Конечно, в зависимости от того, что произойдет в промежутке между настоящим и будущим.

Энди на мгновение задумался над ее предложением. Его родители очень полагались на него и его братьев, так что оставить их без его помощи было бы не очень хорошо для семьи. С другой стороны, он знал, куда переезжают МакКинни, и это было совсем не рядом с плантацией, которую планировала купить его семья. Он хотел будущее, которое она рисовала, хотя и боялся надеется, опасаясь, что это плохо кончится.

— Забудь обо всех остальных, Энди. Это касается нас. — Эмили притянула его губы к своим и прошептала ему в губы: — Бежим со мной.

Его беспокойство, казалось, немного улеглось. Хотя, как масляное пятно на щеке механика, все еще был намек на отчаяние, которое нельзя было стереть. Независимо от того, насколько Энди был полон надежд, темное облако висело прямо над его плечом, предсказывая темноту, несмотря на солнечный свет.

Птицы щебетали за окнами моей спальни, медленно отрывая меня от лучшего сна, который у меня когда-либо был. Однако я не был готов открыть глаза — не желая полностью оставлять свой сон о Кенни. Это было эротично и любовно. Тепло и уютно. Но прежде чем я успел открыть глаза, я очень отчетливо осознал, что в моей постели лежит еще одно тело.

В конце концов, мой сон не был сном.

Я обнял ее и почувствовал, как девушка придвинулась ближе, прижалась задницей к моей промежности и выгнула спину к моей груди, как будто устраиваясь в месте, созданном специально для нее — ее месте. Как будто это было именно то место, которому она принадлежала. С другой стороны, я не мог с этим спорить. Несмотря на то, что мы только что встретились, я очень хорошо осознал, какое место в моей жизни она так быстро заняла. И чем больше я думал об этом, тем больше верил, что Кенни всегда владела этим пространством… Все это время оно пустовало, ожидая, когда она придет и займет его.

Я ничего так не хотел, как чтобы девушка заявила свои права.

Чтобы заявила права на меня.

Это была нелепая мысль, над которой мне пришлось посмеяться. Эта девушка появилась меньше недели назад, как гром среди ясного неба. Я никак не мог испытывать к ней таких чувств. Конечно, мы провели вместе довольно много времени, но этого было недостаточно, чтобы чувствовать себя так. К сожалению, у нас не было достаточно времени, чтобы выяснить, что именно это такое.

Как только эта мысль пришла мне в голову, Кенни зашевелилась и проснулась.

— Я ведь не храпела, правда? — спросила она, поворачиваясь ко мне лицом.

Прижался улыбающимися губами к ее лбу, думая о мягком мурлыканье, которое она считала храпом.

— Нет, это не так уж и плохо.

Она толкнула меня в грудь, отодвинувшись достаточно, чтобы посмотреть на меня.

— Не так уж плохо?

— Нет. По шкале от котенка до бензопилы я бы сказал, что ты была больше похожа на далекий раскатистый гром.

Кенни прижала подбородок к груди и рассмеялась про себя.

— Тебе ли не знать о громе. Хотя я не могу жаловаться. По крайней мере, ты не сказал землетрясение, или апокалипсис, или что-то столь же громкое.

— Не думаю, что тебе когда-нибудь придется беспокоиться об этом. У тебя самый милый храп. — Это не было ложью. Я не спал прошлой ночью после того, как она заснула, просто чтобы послушать ее. Хотя, возможно, это было ошибкой. Мне пришла в голову мысль, что сон никогда больше не будет таким спокойным без звуков ее дыхания рядом со мной.

Я не мог думать об этом. Мне нужно было оставаться в настоящем моменте, не забегать слишком далеко вперед.

— Итак, Кенни... это твой последний день здесь. У тебя есть какие-нибудь особые планы?