— Да, сержант. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но если вы выпьете хотя бы глоток, вам уже никогда не носить крестоформ. Никогда. Воскрешения не будет. А еще проявятся другие… побочные эффекты.
Грегориус решительно отмахнулся:
— Я десять лет во всем следовал за капитаном. Последую и теперь. — И сержант сделал большой глоток розоватой воды.
Глаза де Сойи были закрыты, я думал, он спит или просто потерял сознание, но он приоткрыл веки и сказал Грегориусу:
— Сержант, принесите месье Эндимиону сверток, который мы вытащили из катера.
— Есть, капитан.
Порывшись в хламе, сваленном в углу комнаты, он вручил мне запечатанный тубус.
Я взглянул на священника.
— Открою, когда ему станет получше, — сказал я сержанту.
Грегориус кивнул, поднес кружку к губам Карела Шана и влил ему в рот немного воды.
— Карел может скончаться до подлета корабля. — Сержант поднял глаза. — Или там два автохирурга?
— Нет, — покачала головой Энея, — автохирург один. Но в нем три ячейки. Вы тоже можете залечить свои раны.
Пожав плечами, Грегориус подошел к Жаберу и протянул кружку ему, но тот лишь тупо уставился на сержанта.
— Может, в другой раз, — спокойно сказала Энея.
Кивнув, Грегориус вернул ей кружку.
— Старпом был у нас на корабле пленником, — пояснил сержант. — Он шпионил за капитаном. Отец капитан рискнул жизнью, чтобы вытащить Жабера из каталажки… тогда и обгорел. Вряд ли Хог до конца понимает, что произошло.
И тут Жабер посмотрел на Грегориуса вполне осмысленно.
— Я понимаю, — тихо проговорил он. — Я только не понимаю.
— Рауль! — Энея встала. — Надеюсь, ты не потерял коммуникатор.
Пошарив в карманах, я быстро отыскал комлог.
— Выйду наружу, — сказал я, — и наведу луч визуально. Воспользуюсь разъемом гермокостюма. Инструкции Кораблю будут?
— Вели ему поторопиться, — попросила Энея.
Перетащить де Сойю и Карела Шана оказалось не так-то просто. Скафандров у них не было, а снаружи — почти абсолютный вакуум. Сержант Грегориус перенес друзей в храм Нефритового Императора в надувном спасательном мешке, но мешок, как выяснилось, тоже был поврежден. До появления корабля еще оставалось минут пятнадцать, и я нашел выход. Я велел Кораблю сесть прямо перед шлюзом храма, трансформировать трап в стыковочный модуль и накрыть силовым полем и шлюз, и лестницу. Мы принесли из медотсека летающие носилки. Шан так и не пришел в сознание. Когда мы подняли капитана де Сойю, он вздрогнул и открыл глаза, но не издал ни стона.
Внутри корабля все было родным и знакомым и в то же время каким-то нереальным, словно навязчивый сон о доме, в котором жил давным-давно. Мы уложили де Сойю и канонира в ячейки автохирурга, и я наконец огляделся. Странно было стоять на устланной коврами палубе голографической ниши, странно видеть рядом с древним «Стейнвеем» обожженного великана со штурмовой винтовкой и бывшего старпома, горестно размышлявшего о чем-то на ступеньках лестницы.
— Автохирург завершил диагностику, — доложил Корабль. — Наличие узлов крестообразного паразита в данный момент препятствует проведению лечения. Отменить лечебные процедуры или перевести раненых в режим криогенной фуги?
— Давай криогенную фугу, — распорядилась Энея. — Автохирург сможет прооперировать их через двадцать четыре часа. А пока, пожалуйста, до того времени погрузи их в стазис и поддерживай в них жизнь.
— Принято к исполнению. Мадемуазель Энея! Месье Эндимион!
— Да? — откликнулся я.
— Вам известно, что с того момента, как я покинул третий спутник, за мной следят радары дальнего обзора? Пока мы с вами беседуем, сюда направляется не менее тридцати семи боевых кораблей Имперского Флота. Один уже находится на стационарной орбите вокруг данной планеты, а другой совершил крайне необычный маневр — прыжок на двигателе Хоукинга в пределах планетной системы.
— Ладно, — кивнула Энея. — На этот счет не беспокойся.
— Полагаю, они имеют намерение перехватить и уничтожить нас, — не унимался Корабль. — И они способны нас перехватить еще до того, как я выйду за пределы атмосферы.
— Знаю, — вздохнула Энея. — Повторяю, на этот счет не беспокойся.
— Принято к исполнению, — отрапортовал Корабль. — Место назначения?
— Лесистая расселина в шести километрах к востоку от Цыань-кун-Су, Храма-Парящего-в-Воздухе. И побыстрее. — Энея бросила взгляд на хронометр. — Держись пониже, Корабль. Не выше облаков.
— Фосгеновых или из водного конденсата? — осведомился Корабль.
— Чем ниже, тем лучше. Если только фосгеновые облака не представляют для тебя трудностей.
— Разумеется, нет. Не хотите ли, чтобы я проложил курс по кислотным морям? Для дальнего радара Флота разницы никакой, но это потребует минимального дополнительного времени и…
— Нет, — оборвала Энея. — Только облака.
Корабль бросился в пропасть со Скалы Самоубийц и камнем пролетел десять километров, пробив сперва серые, а затем и зеленые тучи. До расселины оставалось пять минут.
Мы сидели на покрытых ковровой дорожкой ступенях голографической ниши, и тут до меня дошло, что я все еще сжимаю в руках запечатанный тубус — подарок де Сойи. Я повертел его в руках.
