Рана Фриг повредила ее нервную систему и ноги. Райн без сознания. Анс закрылся от нее, почти полностью оборвав их ментальную связь. Фрея прогнала ее. А Дей… сначала Аин волновалась из-за того, как на него повлияла встреча с… Третьей? Неужели это правда была она? Но этого не могло быть.
Она попыталась прогнать эти мысли. И вот до самого пробуждения Райна Аин только и делала, что сражалась с ними. Проигрывала.
А сейчас Райн рывком садится на кровати, снова ее перепугав, и спрашивает, который час. О богиня, помилуй, Аин правда его никогда не поймет.
– Сейчас три после полудня, если тебе это так важно. – Руки от лица Аин так и не отняла.
– Хорошо, – задумчиво протянул Райн, оглядывая комнату, будто удивляясь, как это она появилась вокруг него. – Я не успел проспать ничего важного?
– Это называется обморок, а не сон, Райн, – едким тоном поправила Аин.
– Процесс один и тот же, различаются лишь способы вхождения в него, – спокойно возразил он.
Аин убрала руки от лица. Только для того, чтобы показать, как она закатывает глаза.
– И нет, пока ты был в обмороке, ничего не изменилось. Даже погода.
За окном была все та же промозглая хмарь осеннего безвременья. Дождь все никак не начинался, тучи висели над городом неподвижно. Если бы не часы, Аин решила бы, что этот день не закончится никогда.
Впрочем, несмотря на полумрак за окнами, в комнате Райна было светло. Мебель, стены, даже пол – все было светло-серым или бледно-голубым. Скругленные углы шкафов и книжных полок, мягкий ковер на светлом паркете, пухлые кресла, в одном из которых Аин тонула. В этой комнате было спокойно, но ее тревога ухитрялась пробраться и сюда.
– Еще я хотел спросить, почему тебе так больно?
Аин вздрогнула, будто рядом с ней что-то разбилось.
– Нет, подожди, мне нужно сформулировать, – Райн нахмурился. Он все еще выглядел довольно болезненно, потому его раздумья напоминали приступ жуткой мигрени. – Почему твоя боль такая? Почему ты будто бы ее душишь?
Аин поняла, что неосознанно сжалась, закрылась, словно это могло помешать Райну видеть ее. Читать ее. Понимать. Но как бы она ни закрывалась, Райн все равно видел эту ее уязвимую, фальшивую сторону.
– Ну, знаешь же, как говорят: от грусти и цветы вянут, – улыбнулась Аин.
– Притворная беспечность не поможет тоже.
Райн смотрел на нее слишком пристально, его ледяной и острый взгляд вскрывал ее защиту, слой за слоем, пока не осталось ничего. Аин хотелось сбежать от этого, но чужой взгляд будто пригвоздил ее к месту. Так некстати вспомнились слова Дея о том, что в их печали для нее тоже хватит места.
– Просто всем сейчас тяжелее, чем мне, – улыбка стала неловкой, будто извиняющейся, – я должна всех поддержать. Наверно.
Райн прикрыл глаза и опустился на гору подушек. Сеанс эмпатии выжал из него все оставшиеся силы. Аин даже начала опасаться, как бы он снова не упал в обморок.
– Я не знаю, в чем ты измеряешь боль, – сказал Райн, полулежа на кровати, – но иногда легче становится только оттого, что ты… как бы сказать… разделяешь это чувство, а не прячешь его под стекло, чтобы рассматривать издали.
Могло ли быть, что ее друзья тоже чувствовали это? Что им тоже казалось, будто Аин отгораживается от их боли? Поэтому Анс разорвал ментальную связь. Поэтому Фриг попросила оставить ее одну. Чтобы не заражать Аин своей болью.
– Мне не стоило этого говорить, да? – На лице Райна отразились недоумение, сожаление и почти испуг. Он подался в сторону Аин, протянул руку, но она так и замерла в воздухе, не достигнув плеча девушки. – Я не хотел тебя обидеть! О богиня… я довел тебя до слез.
– Ты что?.. – непонимающе спросила Аин и несколько раз быстро моргнула.
По щекам холодом прокатились две влажные дорожки. Она судорожно всхлипнула. Она даже не понимала, из-за чего плачет. Это было так глупо. Аин не помнила, когда плакала в последний раз. Ей казалось, что она разучилась.
Аин пересела на край кровати, поближе к Райну. Он все еще смотрел на нее со смесью отчаянного сожаления и ужаса, будто Аин могла вот-вот умереть. Его эмпатия хороша, когда нужно довести кого-то до слез, успокаивать с ее помощью Райн еще не научился. Но когда-нибудь у него точно получится. А пока придется справляться самой.
Аин просто упала на него, обхватывая его шею руками, и повалила их обоих на подушки. Лежать на Райне было крайне удобно, так что вставать в ближайшее время Аин не собиралась. Наверно, ей действительно стоило поплакать в подушку, правда, вряд ли кто-то использовал в такой роли Лорда Рейнгарда.
Ну что ж, если плакать первый раз за столько лет, то плакать с шиком!
Ей хотелось смеяться от своих глупых мыслей, но слезы гасили этот смех, как проливной дождь гасит зажженный костер.
– И что это значит? – Райн не пытался высвободиться из ее объятий, наоборот, прижал ее к себе крепче.
– Довел девушку до слез, значит – неси ответственность! – Аин почти рассмеялась сквозь всхлипы.
Ей было так невероятно плохо и так головокружительно хорошо.
