Имя этого мага Берси бессовестно забыл, хотя тот появился в отряде уже пару недель назад и был одним из тех, кто умел закрывать разломы. По нему сразу было видно – в этом деле он новичок. Все, кто работал с моркетским туманом, поначалу выглядели так, будто чем-то больны. Худые, бледные, с чернющими синяками под глазами. Вот такой магией Берси бы точно владеть не хотел.
– Или, я знаю, – не унимался маг, – тебя просто выносит с пары глотков. Да-да, один стакан сидра, и наш Берси уже лежит лицом в луже.
– Это тебе сидр действительно в голову ударил, – раздраженно ответил Берси, – а если не заткнешься, то и я добавлю.
Маг расхохотался так сильно, что чуть не вывалился из окна. Но вдруг смех его оборвался, словно он подавился воздухом. Лицо его посерьезнело, и маг напряженно уставился в одну точку. Куда-то за край освещенного магией пространства около караулки, где черной стеной возвышался Сторский лес.
Берси не придал этому значения. Мало ли что там у пьяного в голове. Но маг вдруг поставил одну ногу на подоконник, другую быстро перекинул через него и упер в плечо Берси. Не успел он возмутиться, как маг уже соскочил на землю.
Берси хотел на него наорать. Спросить, что этот придурок вообще себе позволяет. Но замер, так ничего и не сказав.
Из леса плавной поступью начавшего охоту хищника вышло нечто. Размером оно было, наверно, с лошадь или даже больше. Черная шерсть дыбилась, а глаза горели туманным белесым светом. Лапы взрывали длинными когтями землю. И из каждой полосы, оставленной его когтем, рождался и расползался вширь разлом.
– Сигнальные чары, быстро! – крикнул маг, и в голосе его не было ни капли прежнего веселья.
– Но тварь же всего одна, – возразил Берси, вскакивая с земли и хватаясь за алебарду.
Маг качнул головой. Проследив за направлением его темных лихорадочно сверкающих глаз, Берси увидел, как с десяток теней сползаются к сторградским стенам со стороны леса.
Внутри у Берси все похолодело, и он бросился к плетению сигнальных чар. Уже через пару мгновений весь город затих, услышав тревожный клич.
В какой-то момент я поймал себя на том, что хожу по комнате. Бесцельно и тупо. От одной стенки к другой. Довольно приличное расстояние по меркам того, кто привык ютиться в общагах и крохотных съемных квартирах. Но речь не об этом, а о том, что я окончательно себя накрутил.
Я успел придумать больше сотни абсолютно ужасных сценариев, по которым все могло полететь к чертям. За полчаса я с легкостью довел себя от состояния тревоги почти до панической атаки. Решив, что уже и так достаточно близко подобрался к опасной грани, я замер посреди комнаты. Роскатт, по-кошачьи обвив хвостом лапы, сидел в изножье кровати и смотрел на меня так, будто хотел сказать: «Ты чертов невротик, и я за тебя волнуюсь».
– Я больше так не могу, – подойдя к кровати, я протянул руку, чтобы роскатт по ней взобрался, – сейчас мы пойдем и во всем разберемся.
Рейнеке смерил меня внимательным взглядом, словно пытаясь на глаз прикинуть, насколько я близок к нервному срыву по шкале от одного до «добейте, чтобы не мучался». Судя по всему, остановился он где-то на семерочке и ею удовлетворился.
Стоило ему только залезть ко мне на плечи, как я выскользнул в коридор. Мягкий свет зажигался, едва я подходил к светильнику, и погасал, как только я отступал достаточно далеко. Так что впереди и позади были кромешная тьма и оглушительная тишина. Замок казался вымершим.
Я смутно представлял, где находится бальный зал, но знал, что мне нужно туда. Он точно на первом этаже, так что достаточно просто подойти к двери, услышать доносящиеся из-за нее звуки празднества, убедиться, что все в порядке, и вернуться к себе. Оставалось лишь найти. Проблема крылась в том, что первый этаж Рейнгардского замка – понятие весьма и весьма растяжимое. Так что можно было блуждать хоть до самого утра, а можно…
Глубоко вдохнув, я попытался немного успокоиться. Стало теплее, словно в груди зажегся огонь. Я заставил себя поверить, что могу контролировать свою магию. Она сделала вид, что готова подчиниться. И я выпустил ее на выдохе.
Она рванулась с места, полоснув когтями по сердцу. Жадно вцепилась в мир, будто хотела отодрать от него кусок. Меня обожгло светом ламп, так что я отшатнулся в сторону, врезавшись в стену, та показалась настолько ледяной, что кожа мгновенно пристыла к ней. Я отдернулся, чувствуя жар и холод, боль, злость, радость и отчаянный страх.
Нужно было перестать пытаться отделять себя от собственной магии. Нужно было взять себя в руки.
Вокруг заметил множество едва уловимых следов чужого присутствия. Все эти отпечатки казались мне незнакомыми и только мельтешили перед глазами, заставляя терять ориентацию в пространстве.
На плече Рейнеке тихо заскулил и ткнулся в щеку мокрым носом. Почти совсем не больно, будто кубик льда приложили к разгоряченной коже. Это немного вернуло меня к реальности, и я попытался закрепиться в ней.
Тревога и магия плохо накладывались друг на друга, заставляя искать опасность везде, но сделать требовалось совсем иное.
