– Что с ней? – шепнула Аин, подходя ближе к Райну. Он тоже напряженно вглядывался в лицо Фриг, будто пытался рассмотреть каждую мельчайшую его черту. Но в ответ на вопрос Аин он лишь качнул головой.
– Она закрылась от меня.
Через ментальный барьер Фриг мог бы пробиться разве что Сивиз, и Фрея обернулась к нему. Но никого не нашла. Он исчез так же неожиданно, как и появился. Решив, что искать его бесполезно, Фрея снова повернулась к Фриг.
Она не понимала, что происходит. Остальные гости ничего не замечали. Но острая боль забиралась Фрее под кожу вместе с каждой извлеченной нотой. Ее нервы натягивались все сильнее и сильнее, пока Фрее не захотелось кричать.
Контур восьмиугольной комнаты замкнулся, стоило только Леди закрыть за собой дверь. Лампа в углу тускло загорелась, осветив три черных вытянутых окна. Казалось, они хищно сузились, стоило только Леди приблизиться к ним. Отражение Хелл уже ждало ее там. Белая холодная рука отражения потянулась к руке Леди, и их пальцы привычно соприкоснулись на тонкой стеклянной грани.
На первый взгляд все было как обычно, но Леди чувствовала – что-то пошло не так. Будто где-то далеко одна волна уже толкнула другую, а ты стоишь на берегу, не зная, что в сердце океана родилось цунами. Не зная, но чувствуя.
Она почти всегда ощущала это так. Сначала неясные предчувствия, когда баланс мировой энергии нарушался, потом вспышки боли, когда разломы прорывали землю. Она была связана с этим миром сильнее, чем ей бы хотелось, и потому ощущала его боль как собственную.
Леди прикрыла глаза, пытаясь мысленно дотянуться до магической формулы, что была спрятана в недрах замка прямо под этой комнатой. До той формулы, чей контур идеально повторял барьер над Сторградом. Она никак не могла повлиять на нее, но могла проверить, пробежаться по городу беглым взглядом.
Но стоило лишь коснуться заклинания, как боль вцепилась в Леди с яростью оголодавшей собаки. Леди тут же прервала связь, инстинктивно отбросила ее от себя. Но боль не ушла. Она продолжила вгрызаться в тело, оставляя на нем рваные раны разломов. Разъедая изнутри.
Леди попробовала отступить к двери, выйти из комнаты, сбежать, но тело не двинулось с места. Отражение Хелл улыбнулось ей хищно и голодно. Ледяные пальцы сдавили горло, мешая сделать вдох. Моркетская тьма покрывала кожу невидимыми, но болезненными язвами, в точности повторяющими те разломы, что открывались сейчас у самых границ барьера. Один за другим. Десятками, сотнями.
Леди казалось, что и это тело, и этот мир всеми силами пытались вытолкнуть ее из себя, уничтожить. Стены комнаты сдавили ее, зажали в клетке, которую сейчас будто бросили в ледяную воду вместе с еще живой птицей внутри.
– Что происходит с… – Дверь за ее спиной распахнулась, размыкая контур. – …барьером?
Леди рухнула на пол и непременно бы ударилась головой, если бы ее не подхватили. Приподнявшись, Леди встретилась с холодными алыми глазами Великого Лорда. Взгляд его остался непроницаемым. Она вцепилась в его рукав так отчаянно, словно бы это как-то помогло уменьшить боль, выламывающую ей кости. В голове стоял сплошной нарастающий шум, все больше и больше напоминавший вопли стенающих.
– Что происходит? – повторил Руэйдхри, опускаясь рядом с ней и поддерживая, не позволяя упасть.
Леди не смогла ему ответить. Она только плотнее сжала губы, боясь, что с них тоже сорвется крик.
– Эрна… – выдохнул Руэйдхри имя богини, и Леди захотелось рассмеяться.
С трудом взяв свой голос под контроль, она все же сказала:
– Мне нужно к формуле. И Фэй. Мне нужен Фэй. – Если первое она смогла произнести как приказ, то последнее лишь как жалобную просьбу. – Наш город… во тьме.
Ледяные руки вновь подобрались к ее горлу, впившись в него ногтями и резким движением рванули кожу вниз, оставляя глубокие раны. Через мгновение из них хлынула черная моркетская тьма, утопив в себе комнату.
Нет ничего хуже, чем стоять на ночном посту в праздники. Так думал Берси, сидя на траве около караулки стражников, оперев алебарду о стену и прислонив голову к рукояти.
Где-то за Сторградскими воротами сейчас праздновали. Пели песни, благодарили Витар за хороший урожай, славили память Дейфрита, просили благословения у Эрны и Фолкора, молили Мору не посылать им суровую зиму. Город дышал ароматами яблок, лаванды, сидра, свежей выпечки и костров. По улицам ходили девушки и юноши в красных, золотых и рыжих одеждах с венками из осенних листьев на головах. Но за толщей стен можно было различить разве что едва слышное пение флейты и гитары.
Правда, парочка магов тайком протащили на пост целый бочонок сидра. Берси, конечно, не мог не восхититься их ловкости, но все же считал, что тратить магию на такое – надругательство. У него самого к магии не было никакого таланта, потому ему было вдвойне обидно, что кто-то разбрасывает ее на такие глупости.
– Да ладно тебе. – Один из магов, парень даже чуть младше него, выглянул из окна караулки, перевесившись через подоконник. – Не будь таким правильным. Что, думаешь, если отвлечешься хоть на минуту, проморгаешь нашествие Моркета?
