Подруга придвинулась ко мне и приобняла за шею, одновременно захватив в кулачок ворот моей рубашки, как если бы испугалась, что я сейчас убегу. Её глаза лучились доверчивой нежностью, но я уклонился от назревающего поцелуя, потому что признание в несдержанности напомнило мне о конверте. Я уже и забыл о деньгах в пылу перебранки – получилось так, будто администратор приходил ко мне лишь для того, чтобы нажаловаться на Аллу.
– Вот и Роман говорил, что ты несправедлива. Но, тем не менее, просил передать тебе этот конверт. Сказал, что здесь – всё.
– Уж этот мне Ромочка! – немедленно обрадовалась Алла. – Понял всё-таки, что я права. Спасибо.
Я был задет уменьшительно-ласкательной формой имени администратора и общей фамильярностью тона. Ревность, задремавшая было под гипнотизирующим взглядом Аллы, вновь проснулась.
– Между прочим, «Ромочка» вовсе не считает тебя правой. Он просто проявляет снисходительность к истеричной дуре, которая к тому же по совместительству оказалась девушкой его спасителя. Впрочем, не уверен. «Ромочка»! А может быть, у него есть какие-то другие причины для снисходительности?
На её лицо легла тень обиды, что не помешало моей подруге проворно, с какой-то даже кошачьей ловкостью затолкать конверт с деньгами в карман пиджака. Теперь она отпустила мою рубашку и отступила на шаг назад.
– Намекаешь на то, что я с ним сплю? Ты, наверное, думаешь, что для меня это – как воды напиться.
– Вот именно! Кстати, про «стакан воды» придумано давным-давно, так что ты даже не оригинальна.
– Раньше так и было, пока я с тобой не встретилась. А теперь…
– А теперь всё иначе, – подхватил я начатую Аллой фразу. – Теперь разве только «Ромочка», да ещё десяток-другой симпатичных мускулистых жеребцов с «Картье».
– Тебе хочется меня обидеть? Обидел уже. Ничего, я потерплю, конечно. Но вот тебя я совсем не узнаю. Ты никогда не был таким злым.
– Довела.
– Нет, не «довела», а переоценила, сказочник ты мой. Ну ладно, уж какой есть. Всё равно я тебя люблю.
– Хороша любовь!
– Какая есть! Но я с ним не спала, если тебе это интересно. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я сказала «Ромочка», потому что глупый мальчишка в меня влюбился. И в каком-то смысле я этим воспользовалась. Но это вовсе не означает, что я тут же к нему в кровать побегу. Доволен? Больше мне тебе сказать нечего. Ладно, я пошла, мне работать нужно. Пока!
– Ты сказала «пока» с интонацией «иди в жопу!»
– Ты всё правильно понял.
– И ты иди!
Алла, действительно, тут же повернулась ко мне спиной и пошла ко входу. Ещё через несколько секунд за ней с маслянистым звуком захлопнулась дверь, а я остался один. От досады я крепко врезал кулаком по перилам балюстрады крыльца и чуть не взвыл от боли, тут же подумав, что на завтра у меня назначена операция, и мне не мешало бы поберечь пальцы – в некотором смысле они отчасти уже принадлежали моему пациенту. Он-то никаким боком не был виноват в моих личных драмах, так что мне, в любом случае, следовало иметь это в виду.
Норки не оказалось на работе – уехала к какому-то заказчику, и мне было сказано, что она вернётся через час. Это было и плохо, и хорошо. Плохо, потому что нужно было ждать, а хорошо – как раз по той же самой причине, поскольку давало мне время, чтобы хоть немного успокоиться. Так что, пожалуй, на этот раз отсрочка была кстати. Когда я говорил, что хотел увидеть Ольгу для утешения, это не подразумевало, что она в курсе всех подробностей моих проблем. Просто Норка чувствует моё настроение и по какому-то наитию всегда говорит и делает именно то, что мне помогает. Это даже немножко загадочно, потому что я ощущаю её не как отдельную личность, а как продолжение самого себя, только в женском обличии. Но ни о шантажисте, ни о – боже сохрани! – порнографическом видео я ей не рассказывал.
