Уже в Москве я прямиком из аэропорта поехал на Белорусскую, где остановилась у подруги Ирина. Ехать к жене и выяснять отношения у меня просто тогда не хватило сил, да и не мог я в таких растрепанных романтических чувствах появиться дома, тем более, когда я так стремился увидеть совсем другую женщину. Поэтому я малодушно отложил неприятный разговор с женой на потом, на то время, когда Ирина улетит в Будапешт. И я без звонка и предупреждения появился у ее порога.
Дверь мне открыла Ира, которая от неожиданности, казалось, даже не узнала меня в первые секунды. Эти несколько московских дней навсегда врезались в память. Полные любви, разговоров, смеха, ночных прогулок, когда не чувствуешь ног, – мы не расставались ни на минуту и каждый уходящий день для нас был как приговор, ведь Ирина должна улететь в Венгрию. В назначенное время я проводил Ирину в аэропорт, пообещав ей звонить каждый день хоть в Будапешт, хоть на Луну, пока она насовсем не вернется в Москву. Когда я возвращался из аэропорта, я уже понимал, какой тяжелый год мне предстоит.
И первое, чем предстояло мне заняться, это разобраться со своей жизнью, которую надо привести в порядок и расставить точки над «i». Поэтому я решил не откладывать неприятный разговор в долгий ящик, а прямо из аэропорта, где оставил Ирину, направился в Сокольники к Алле. Хотя наши с ней отношения, даже несмотря на то, что мы после последнего разрыва решили восстановить нашу семью, все равно были уже надломлены и практически никакого тепла не несли. Но даже в этой ситуации, когда нужно признаться, что тебя больше ничего не связывает с этим когда-то любимым человеком, нужно определенное мужество.
Волновался, скажу я вам, не меньше, когда звонил в дверь к Ирине, но это волнение, конечно, было совершенно иного характера.
Но вот щелкает замок, и Алла открывает дверь. На абсолютно непроницаемом лице ни одной эмоции.
– А вот и ты, – говорит она бесцветным голосом и выставляет в подъездную площадку два чемодана.
– Забирай свои вещи. И прощай, Лева.
И захлопнула дверь. Видимо, доброжелатели уже сообщили ей все подробности моих сочинских гастролей. Но так было даже лучше, подумал я, что без скандалов, упреков и ругани. Я в воодушевлении, что всё так быстро произошло, просто вылетел из подъезда. Подумаешь, негде жить, но я буквально ощущал крылья за спиной и был готов ждать целый год своего счастья. Но я тогда не понимал, что счастьем было и это ожидание, звонки, переписка.
И я опять отправился жить к родителям. Ну, как жить, я составил себе такой гастрольный график, который практически исключал мое пребывание в небольшой квартире. Не только из-за того, что не хотел быть обузой, но и из-за того, что по максимуму загруженного работой меня меньше съедала тоска.
Но даже постоянные гастроли не могли спасти от воспоминаний о моей Ирине, поэтому, несмотря на колоссальные междугородние тарифы, я каждый вечер звонил в Будапешт, чтобы там, из далекого города из тринадцатой комнаты женского общежития, позвали к телефону Ирину. И это вечное, свойственное всем влюбленным чувство, когда не можешь расстаться у двери или первым положить трубку. Представляете, что такое два месяца разговаривать с Будапештом по два часа в день. Я, честно скажу, тогда не представлял, пока в ноябре не получил счет в тринадцать тысяч рублей. Ведь это если добавить несколько тысяч, то можно купить «Волгу»! Сумма меня ужаснула, но не остановила, ночные бдения с телефонной трубкой в руках продолжались. Я просто не мог иначе. Но после осенней сессии Ирина обещала быть в Москве хотя бы на несколько дней.
Помню, ждал этого дня, как мальчишка перед первым свиданием, ни о чем думать не мог. Ира должна была прилететь в девять часов вечера, а днем того же дня раздается звонок, и мне напоминают, что сегодня около полуночи я должен лететь на гастроли в Новосибирск. И только в тот момент до меня доходит, что я сам составил этот график, еще не зная, что прилетит Ирина. Отменить гастроли никак нельзя, билеты уже проданы.
В десять часов вечера я уже был у дверей Ириных родителей и истошно трезвонил в дверь. Не успела Ирина открыть дверь, как я сгреб ее в охапку, и, не дав опомниться от моих объятий, объявил:
– У нас очень мало времени, тебе надо собрать вещи, чтобы успеть в аэропорт.
– Какой аэропорт, Лева? Ты в своем уме, я же только прилетела!
– А теперь улетаешь вместе со мной в Новосибирск на гастроли. Это всего три дня, потом я тебя в целости и сохранности верну к родителям. Ну, Ира, не стой ты так, собирайся! Нам еще билет тебе покупать.
Заталкиваю ее в комнату, она хватает свой еще не разобранный чемодан, на бегу целует совершенно ошалевших родителей, и мы мчимся в аэропорт.
