– Ну давайте посмотрим, что мы можем придумать, – потирает руки шеф, начинает под нос что-то себе мурлыкать, ловко-ловко орудуя ножом. Молниеносно порезал овощной салат.
– Все стройные девушки любят овощные салаты. Она же у вас стройная?
– И не говорите, даже слишком, я бы сказал.
– Значит так. Назовем это холодный, европейский ужин, – держа в одной руке блюдо, а другой широким жестом показывая мне свое творение, – овощной салат, ветчина, сырокопченая колбаса, холодное вареное мясо, соусы и хлеб, ах да, забыл! Веточка укропа и петрушки, и вот еще несколько виноградин. По-моему, красиво, уверен – ваша спутница будет довольна.
Он галантно поклонился. А я сам взял это роскошное блюдо, перекинул белое полотенце через руку и, как заправский официант, вышел в зал. Ищу глазами Ирину и не нахожу ее за столиком.
– А где Ирина? – подхожу я к нашему столу.
– Да вон, танцует. С пародистом, – усмехаются «товарищи».
Но танцующая Ирина не выглядела счастливой и, как только увидела, что я вернулся, поспешила к столику.
Когда мы расселись за стол. Ирина ко мне наклонилась и тихо спросила:
– Ты давно их знаешь? Это что же, твои друзья?
– Не скажу, что друзья, скорее знакомые, коллеги по работе. А почему интересуешься? Понравился Славик? – спрашиваю я не без ревности в голосе.
– Славик? Смеешься? Жутко наглый тип! Представляешь, как только ты скрылся на кухне… Кстати, спасибо огромное, так все вкусно, как тебе удалось? Так вот этот «Славик» сразу начал меня клеить, пока ты салаты резал…
– Я не резал…
– Не в том дело, я шучу.
– А мне сейчас, Ирина, не до шуток. Что же он позволяет, он же видел, что я с тобой пришел!
– Не кипятись, Лева, согласись, один танец – это не катастрофа, тем более я ему ясно дала понять, что не собираюсь поддерживать его флирт. Не переживай, выбрось из головы, к тому же я могу за себя постоять. Правда, – и она положила свою тонкую руку на мою, взглянув на меня своими теплыми глазами.
Это был тот самый момент, который разъяснил мне все – это мой человек, умный, чуткий и да, очень красивый.
Время было позднее, через несколько часов уже должен был заняться новый день, а я даже не мог представить, как я могу сейчас расстаться с Ириной. Другого выхода я не видел, как уговорить ее подняться ко мне и как в прошлый раз выпить кофе, поговорить, а главное – просто еще немного побыть рядом. Это все, что мне было тогда необходимо.
Но время и правда было позднее, Ирина выдумывала тысячу причин и еще тысячу отговорок, но я был настойчив. Ночь, помню, была чудесной, как и полагается южной ночи, где слышен шелестящий шум моря, мириады звезд над глубоким Черным морем. Атмосфера, конечно, донельзя романтичная, но, уверен, что и без дополнительных «спецэффектов» мы бы уже не расстались. Как и в ту ночь.
И если я, конечно, уже раскрыл все тайны, кем являлся на самом деле, то Ирина продолжала отмалчиваться, а прямо спросить мне не позволяло воспитание.
К моему ужасу в нашем распоряжении было лишь два дня, потом Ирина должна была улететь в Москву, а я – остаться в Сочи.
Естественно, что эти дни мы практически не расставались. Я уже не представлял, как мог раньше ее не знать, не видеть, не любить. Только одно обстоятельство не давало мне покоя. Откуда же взялась моя красавица? Очутившись однажды у нее в номере, я заметил в ванной комнате, что все баночки, выставленные на туалетном столике, были заграничными, даже зубная паста. Ну точно, шпионка… Хотя, уже черт бы с ней, пусть и шпионка, я уже все равно безвозвратно пропал. Главное было только – если она шпионка, то как узнать настоящие чувства она ко мне испытывает или только исключительно «по работе».
– Шпионка? – полушутя спросил я тогда.
Но, видно, неподдельная тревога в моих глазах все-таки блеснула, поэтому она расхохоталась.
– Я – шпионка? Какая же богатая у тебя фантазия! Никакая я не шпионка, а студентка, правда, в другой стране. И если уж ты меня подозреваешь, то вот моя краткая биография: училась на первом курсе МГУ, кафедра, правда, экономика зарубежных стран, тебя это не смущает? – она все еще веселилась над моими подозрениями. Потом лучших студентов направили по обмену в страны соцлагеря. Так я оказалась в Венгрии, год учила этот невыносимый язык – невероятно трудный. И вот уже четыре года, как я живу и учусь в Будапеште.
– Живешь и учишься в Будапеште, – упавшим голосом повторил я, уж лучше бы была шпионкой, но жила в Москве, – подумал тогда, не в силах представить, как можно отпустить ее в Венгрию.
– Мне год остался, – тихо проговорила она, уже без смеха.
Это звучало уже как обещание, надежда. Но как бы то ни было, нам уже надо было расставаться здесь, в Сочи. Ирина улетела в Москву, а я остался здесь, в ставшем вдруг душным, липком Сочи.
А на следующий день я, вместо того чтобы решать какие-то оргвопросы, не думая о последствиях, рванул в аэропорт и улетел в Москву.
