На перекрёстке её чуть не сшибла машина, однако Лавра и не думала сбавлять скорость, продолжая стремительный бег и не замечая уже никого вокруг себя. Причёска первая пострадала от ливня. На улице было холодно от дождя, но Лавра ощущала в теле сплошной жар. Крупные капли смешивались со слезами, мешая глазам. Однако на что смотреть, если мир вокруг рухнул?! Темень не пугала девушку, ей вообще было наплевать на всё, на любые опасности и страхи, которые могли бы подстерегать её за углом.
Около четвёртого перекрёстка она сбавила темп и припала к стене какого-то старого здания, по которому струилась дождевая вода. Лавра вымокла до нитки, но какое теперь это имело значение, когда вся жизнь разом обвалилась?.. Она огляделась по сторонам, убеждая себя, что Брон не сумеет догнать её и что никто уже не пытается к ней пристать со своими глупыми утешениями и сожалениями о случившемся. Меньше всего на свете она хотела телячьих нежностей, оправданий, наигранных сочувствий.
Заметив какое-то заросшее озерцо между двумя проспектами, девушка кинулась к нему. С этой стороны берег был заделан каменным парапетом и чугунной оградой, по которым, как и по всему вокруг, хлестала холодная вода. Положив сумку с курткой на плиту, она выглянула на озеро, бурлившее от сильного дождя. Оно манило и убеждало, что единственный способ утолить нарастающую боль – это его чёрная глубина, на которой не страшны предательства и обиды, на которой её будут по-настоящему любить и лелеять, которая успокоит воспалённое сознание своим ласковым смертельным объятьем.
Не утруждая себя лишними мыслями, Лавра перелезла через ограждения и встала на узком выступе, готовая полететь вниз. Мокрый вихрь в который раз растрепал её спутавшиеся волосы, словно подталкивая и заставляя поскорее выполнить дурную затею. Если отец погиб в Неве, то почему бы и дочери не завершить жизнь в одном из её водоёмов, тем более в таком прекрасном и умиротворённом. Сколько проблем разом будут решены после этого. Не придётся выяснять отношения с «щедрыми» Холодовыми. Не надо будет ставить свечи в церкви за то, чтобы Господь забрал к себе на суд Глеба Валентиновича. Не удастся наброситься на Марка Франковича, который испортил Лавре всю жизнь, начиная с отобранного отца и заканчивая Игорем. Не придётся разыскивать неизвестного Куликова и пытаться отомстить ему. И уж точно удастся обойти тяжёлое объяснение с матерью, которая все эти долгие годы таила от своих детей страшную тайну…
Лавра ещё раз всмотрелась в озеро и убедилась, что сделала верный выбор. Из воды торчали ржавые штыри. И хотя их выглядывающие на поверхность концы не казались очень острыми, смерть всё равно должна была стать мгновенной и безболезненной. Надо лишь оттолкнуться от мокрого парапета, пересилить трусость перед неизведанным, дать волю собственным желаниям!..
Лавра шевельнула ногой, рассчитывая спрыгнуть и проткнуть себя насквозь спасительными железяками, но в голове что-то удержало её, будто чья-то лёгкая нежная рука обняла её за шею и не отпускала в двери смерти. Встрепенувшись, Лавра вернулась на исходную точку и снова заморозила мысли, подбадривая себя к прыжку, уговаривая разум в том, что это всё, что осталось для неё в жизни. Да и что могло заставить её передумать? Ни друзей, ни любви, ни счастья, ни будущего. Впереди не ожидало ничего светлого и радостного, один лишь мрак, такой густой и гадкий, который поглощал всё хорошее и убивал любые надежды.
Нога в очередной раз шевельнулась, однако руки крепко уцепились в холодный чугун, не желая отпускать хозяйку и лететь вместе с ней навстречу смерти. Лавра посмотрела на них и повторила попытку. Только окаянные пальцы сговорились и до последнего держались за барьер, не подчиняясь её приказам. Они словно исполняли веления какой-то искорки, возникшей в голове. Девушка ещё раз встрепенулась, стараясь унять в себе страх. Сейчас всё пройдёт, сейчас станет намного легче. Но с каждой новой попыткой прыгнуть в озеро эта искра становилась всё ярче и сильнее. И вот она уже охватила затылок, перекинулась на виски, а в следующие секунды завладела оставшейся частью, полностью разубедив девушку в её чёрном замысле.
Чувства пропали. Лавра сидела возле мокнущей куртки, прижав к себе жёлтую сумочку и представляя, что обнимает кого-то близкого и родного, кого-то, кто не даст её в обиду, кто поможет ей унять боль и кто утешит душу. Даже хорошо, что на ближайших улицах никого нет. Ливень сделал такой щедрый подарок, прогнав посторонних. Сейчас он совсем не казался холодным. Наоборот, он приободрял её и остужал распалённое тело.
