Небо было безоблачно и спокойно,Луна тихо улыбалась –В городе до боли гнойномОна мерзкие дела открывала.Ей приятно было смотреть в подворотни,Где солдаты щупали проститутокИ отражаясь в луже рвотной,Она кряхтела, как утка.Она смотрела на огромные панели,Где валялись чьи-то пеленкиИ слышала, как хулиганы свистелиНасилуя в будке ребенка.А затем усмехнувшись мечталаО своей дорогой ЭлладеИ потускнев, как зерцало,Рассеянно скользила по ограде.
Мы все – игрушки в забытой лавке,На пыльной полке сидим недвижно,Лежит покойник здесь в камилавкеСо взглядом тусклым, неподвижнымМы только смотрим с тоскою в окнаНет пробужденья, нет привета…И ждем, не даст ли снова рок намУлыбки нежной и ответа.Быть может вновь придет СпасительКоторый снова откроет двери?И плачут куклы: «О, отворите!О, дайте выход из музея<»>.Они рыдают но неподвижноВисит, как купол стеклянный, небо,И снова куклы, совсем недвижно,Как автоматы глядят нелепо.
Иисус, мой хороший и ненаглядный!Милый, маленький ребенок,Как я могу с душой каскаднойВыронить несколько нежных слезенок?Разве мне нужны твои скорби и боли?Разве я болею твоим страданьем?Я, паяц с букетом магнолий,Разве не чужд всяких исканий?Да, мне не надо Твоей улыбки,Нежной, скорбной и лучезарной.Пусть Тебя слушают серебристые рыбкиВ озере нежном и янтарном!Это так. Но отчего мне так больно и странноБудто я мальчик с голубыми глазамиВставший поутру очень раноЧтобы любоваться лазурными облак<ами>.
Ах, дайте, дайте немного сказок!Ах, дайте дайте немного грез!Я так устал от странных плясокОт смеха горького и слез!Я так устал от злобных стонов,От глаз тоскующих, дрожащих губ,Что захотелось мне красивых звоновИз серебристых длинных труб.Мне надоело кричать о Боге,Мне надоело молить туман,Иду по спутанной дороге,Где Пан умерший снова Пан.