Дагор осторожно двинулся по улице. Я, уцепившись обеими руками за шею мужчины, повернула голову по ходу движения, пытаясь внимательно разглядеть сквозь пелену не высохших слез непонятные серо-бурые пятна в конце улицы, вокруг которых суетились люди. Но сыскарь вдруг строго и как-то нервно произнес:
– Не смотри. Не стоит это видеть, – весомо добавил он. – А лучше вообще закрой глаза.
Я хотела возразить, но вдруг вспомнила тот жуткий предсмертный вой, окончательно выбивший меня из колеи, и поняла, что спорить не буду. Более того, очень аккуратно выполню все рекомендации. Поэтому я молча зажмурилась и для надежности еще уткнулась лбом в шею мужчины, украдкой впитывая через это прикосновение его уверенность и силу. Мне было настолько хорошо и спокойно, что это казалось почти невозможным.
От маленьких радостей бытия отвлекло проснувшееся любопытство, подговаривающее нарушить просьбу Разрушителя и оглядеться, но в нос вдруг шибанул сильный, насыщенный запах, какой бывает в мясных рядах городского рынка к концу торгового дня. Перед глазами вновь возникли отдельные картины Безумной Пляски, и любопытство спряталось до лучших времен. Мне хватит собственных кошмаров, чтобы взваливать на себя еще и чужие.
– Вот и умница, – тихо пробормотал Разрушитель через несколько секунд. – Теперь можно открывать.
Послушавшись, я обнаружила, что мы завернули за угол, и мужчина собирается усадить меня в совершенно обычный на первый взгляд экипаж, только выкрашенный в яркий алый цвет.
– В Управление, – сообщил он возничему и присел рядом со мной.
– Что там произошло? – спросила я, тут же вцепляясь обеими ладонями в руку сыскаря. Чем, кажется, невероятно его удивила, но мне было плевать. Да, я вела себя странно, даже в какой-то мере неприлично, но сейчас стоило немного отдалиться от Разрушителя, потерять хотя бы незначительный физический контакт, и я чувствовала себя щепкой, которую затягивает водоворот уже знакомого страха и еще более знакомого одиночества. Я не хотела думать, как и почему Дагор вдруг стал для меня якорем в этой жизненной ситуации. Во всяком случае, не сейчас. Сначала нужно было успокоиться и хоть немного взять себя в руки.
– Вас интересует общая ситуация или… то, на что я просил не смотреть? – с иронией уточнил мужчина.
– Первое. А второе… если только очень-очень вкратце, – вздохнула я.
– Вас почему-то пытались убить, – огорошил Разрушитель, глядя со странной смесью сочувствия и легкой насмешки.
– Почему вы думаете, что именно меня? – недоверчиво нахмурилась я.
– Потому что если бы собирались убивать меня, подготовились бы гораздо тщательней. Ну, или покушение готовили просто клинические идиоты, – пожал плечами он.
– Но… зачем?! – потрясенно выдохнула я, пытаясь по лицу мужчины прочитать если не ответ на вопрос, то хотя бы признаки веселья. Я готова была скорее поверить, что Разрушитель издевается, чем в то, что меня действительно всерьез собирались убить. – И почему тогда они напали, даже когда увидели рядом вас?
– Зачем – очень хороший вопрос, и поискам ответа на него стоит уделить наиболее пристальное внимание. Увы, об этом я пока ничего не могу сказать. А «почему»… Возможны варианты. Во-первых, не думаю, что меня вообще все вокруг знают в лицо. Во-вторых, дремлющую силу мага сложно распознать до тех пор, пока она не раскроется. В-третьих, молодости свойственна самонадеянность, и они вполне могли решить, что втроем справятся. Ну и в-четвертых, вполне возможно, они предпочли самоубийственный риск докладу о провале.
– Так, может, они самонадеянно попытались убить именно вас, – верить в то, что моей жизни теперь угрожает настоящая опасность, категорически не хотелось, и я упрямо пыталась найти аргументы против.
– То есть вы предлагаете все-таки рассмотреть версию с клиническими идиотами? – усмехнулся господин следователь.
– Но в чем разница-то?! На вас ли покушались или на меня, все равно результат оказался один и тот же!
