Сага открыла было рот, чтобы сказать, что все это было слишком давно, но вдруг как наяву увидела белые таблетки в длинном ворсе коричневого ковра.
…Она перевернула пузырек и теперь ползает возле кровати, собирая таблетки…
Воспоминание было таким отчетливым.
…Она собирает таблетки в сложенную ковшиком руку, сдувает приставшие ворсинки. В руке у нее с десяток таблеток. С одной стороны каждой таблетки выдавлены две буквы в четырехугольнике…
— Белые, круглые, — сказала Сага. — С одной стороны — буквы… КО… Не понимаю, как я могла их забыть.
Юрек выключил тренажер и долго дышал, улыбаясь самому себе.
— Ты говоришь, что давала матери цитостатики, клеточный яд… Но ты этого не делала…
— Ну почему, — улыбнулась Сага.
— Таблетки, которые ты описываешь, — это кодеин ресип.
— Обезболивающее?
— Да. Но раковым больным не дают кодеин, им дают только сильные опиоиды вроде морфина или кетогана.
— Но я помню именно таблетки… с одной стороны надсечка…
— Да, — только и ответил Вальтер.
— Мама говорила, что…
Сага замолчала. Сердце забилось так сильно, что она испугалась, не изменилось ли у нее лицо. Йона ведь предупреждал, подумала она. Предупреждал, что ни в коем случае нельзя говорить о своих родителях.
Сага сглотнула и уставилась на вытертое покрытие пола.
Ничего страшного, подумала она и направилась к своей комнате.
Просто… так получилось, она немного увлеклась, но все время придерживалась правды.
У нее не было выбора. Не отвечать на вопросы значило бы слишком явно уходить от ответа. Сделка была необходима, но впредь она, Сага, не станет говорить больше, чем нужно.
— Постой, — мягко попросил Вальтер.
Сага остановилась, но оборачиваться не стала.
— За все эти годы у меня не появлялось ни единой возможности сбежать, — заговорил он. — Я знал, что решение о закрытом лечении никогда не будет пересмотрено, я понял, что мне никогда не разрешат побывки… но теперь, когда ты здесь, я наконец-то смогу покинуть больницу.
Сага повернулась и взглянула прямо в светлые глаза на истощенном лице.
— Что я могу сделать? — спросила она.
— Подготовка займет много дней. Но если бы ты взяла на себя снотворное… Мне нужно пять таблеток стесолида.
— Где я его возьму?
— Не спи, тверди, что не можешь уснуть. Попроси десять миллиграммов стесолида, спрячь таблетки, потом ложись в кровать.
— А почему ты сам этого не сделаешь?
Юрек растянул в улыбке искусанные губы:
— Мне никогда ничего не дадут, они меня боятся. Но ты — сирена… Все видят красоту, никто не видит опасности.
Сага подумала, что снотворное может оказаться той малостью, которая позволит подойти ближе к Вальтеру. Она сделает, как он просит, будет помогать ему до тех пор, пока это не опасно.
— Ты принял наказание за мой поступок, так что я попробую тебе помочь, — тихо сказала она.
— Но бежать со мной ты не хочешь?
— Мне некуда идти.
— Будет.
— Расскажи, — улыбнулась Сага.
— Дневную комнату сейчас закроют, — ответил Вальтер и пошел прочь.
Сага почувствовала странное головокружение, словно Вальтер знал о ней все еще до того, как она рассказала о себе. Естественно, таблетки не были клеточным ядом. Сага только верила, не задумываясь, что мать принимала цитостатики. Но в таких случаях не принимают клеточный яд. Саге было известно, что подобные препараты принимают через строго определенный промежуток времени. Вероятно, рак у матери зашел слишком далеко. Единственное, что оставалось, — это усмирять боль.
К себе Сага вошла с таким чувством, словно все время разговора с Вальтером не дышала.
Она в изнеможении легла на койку.
В будущем надо держаться пассивно и таким образом, чтобы заставить Вальтера раскрыть свои планы перед полицией.
Без пяти восемь утра члены группы «Афина» уже сидели в мансардной квартире. Натан Поллок вымыл кофейные чашки и расставил их, перевернув вверх дном, на кухонном полотенце в синюю клетку.
После того как вчера больничная охрана заперла двери дневной комнаты, члены «Афины» просидели до семи часов вечера, анализируя немалый полученный материал. Слушали диалог Вальтера и Саги, структурировали, располагали информацию по степени важности.
— Меня беспокоит, что Сага говорит слишком личные вещи, — сказала Коринн и, улыбаясь, кивнула Натану, который протягивал ей чашку кофе. — Она, конечно, делает это равновесия ради — не уступив Вальтеру, она не сможет вызвать доверия к себе…
— Она контролирует ситуацию, — проговорил Поллок, раскрывая свою черную записную книжку.
— Можно надеяться, — отозвался Йона.
— Сага просто нереальная, — сказал Юхан. — Она сумела разговорить Вальтера.
— Но мы все еще ничего о нем не знаем. — Поллок постучал ручкой по столу. — Кроме того, что его, вероятно, зовут как-то по-другому…
— И что он хочет бежать. — Коринн вздернула бровь. — Но что он думает на самом деле? Для чего ему пять таблеток снотворного? Кого он хочет им накачать? — Она наморщила лоб.
— Дать снотворное персоналу он не может… служащим просто нельзя ничего брать у него, — сказал Поллок.
— Пусть Сага продолжает действовать, как действует, — сказала Коринн, помолчав.
— Не нравится мне это, — заметил Йона.
