— Нет, это просто эхо, которое я удалил. — Юхан вдруг задумался. — А почему бы не попробовать удалить все, кроме эха.
— Он мог отвернуться к стене, — быстро сказал Йона.
Юхан вернул назад кривые эха, увеличил громкость и интенсивность звука в триста раз и снова запустил запись. Теперь, повторенный на аутентичной скорости, волочащийся звук звучал как прерывистый выдох.
— Разве там ничего нет? — Йона сосредоточился.
— Очень может быть, — прошептал Юхан.
— А я ничего не слышу, — сказала Коринн.
— Оно звучит не дольше вздоха, — признался Юхан. — Но больше мы ничего не можем сделать, потому что на этом уровне продольные звуковые волны смешиваются с поперечными… и потому что у них разные скорости, так что они просто поглотят друг друга…
— И все же попробуй, — нетерпеливо сказал Йона.
Разглядывая партитуру из пятнадцати разных кривых, Юхан сжал губы, отчего сделался похож на Августа Стриндберга.
— Так, собственно, делать нельзя, — пробормотал он.
Он интуитивно на время сдвинул кривые и растянул некоторые острые вершины до состояния плато.
Потом он попробовал прокрутить запись, и комната наполнилась странными подводными звуками. Коринн стояла, прижав ладонь ко рту. Йонссон быстро остановил запись, еще кое-что изменил, раздвинул кое-какие отрезки и снова запустил.
Лоб у Поллока покрылся каплями пота.
В глубине больших динамиков что-то загрохотало, и послышался выдох, разделенный на слабые звуки.
— Слушайте! — призвал Йона.
Они услышали долгий вздох, бессознательно сформированный какой-то мыслью. Вальтер не задействовал голосовые связки, однако, выдыхая, пошевелил губами и языком.
Юхан чуть-чуть сдвинул одну кривую и с напряженной улыбкой поднялся со стула, когда запись шепота повторилась несколько раз подряд.
— Что он говорит? — напряженно спросил Поллок. — Звучит почти как «Ленин»?
— Ленинск, — поправила Коринн. Ее глаза были широко открыты.
— Что это? — почти выкрикнул Поллок.
— Есть такой город — Ленинск, — сказала Коринн. — Так как Вальтер только что говорил о красной глине, он, думаю, имеет в виду свой родной город.
— Родной город? — пробормотал Поллок.
— Космодром в Байконуре всем известен, — заметила Коринн, — но пятьдесят лет назад город назывался Ленинск и был в высшей степени секретным.
— Ленинск в Казахстане, — спокойно произнес Йона. — Детские воспоминания Юрека — из Ленинска…
Коринн села к столу, выпрямив спину, заправила прядь волос за ухо и стала объяснять:
— В то время Казахстан входил в состав Советского Союза… и был достаточно малонаселенным, чтобы там можно было построить целый город так, чтобы остальной мир ничего не заметил. Шла гонка вооружений, нужны были ракетные базы и исследовательские центры.
— В любом случае Казахстан — член Интерпола, — сказал Поллок.
— Если нам сообщат оттуда настоящее имя Юрека Вальтера, мы сможем выследить его, — сказал Йона. — Охота начнется…
— Это вполне возможно, — заметила Коринн. — Теперь у нас есть место и примерное время его рождения. Мы знаем, что он прибыл в Швецию в 1994 году. У нас есть его фотографии, мы документировали шрамы на его теле, и…
— У нас есть даже группа крови и ДНК, — улыбнулся Поллок.
— Скорее всего, семья Вальтера имеет отношение или к казахскому населению, или к исследователям, инженерам, военным, которых отправляли в Казахстан из России…
— Я подберу материалы, — торопливо сказал Поллок.
— А я попробую связаться с казахстанским Советом безопасности, — объявила Коринн. — Йона? Я попробую…
Она замолчала, удивленно глядя на комиссара. Йона медленно встал, встретил ее взгляд, кивнул, взял пальто со стула и пошел в прихожую.
— Куда направляешься? — спросил Поллок.
— Надо поговорить с Сусанной Йельм, — пробормотал Йона и вышел.
Когда Коринн заговорила об ученых, которых посылали в Казахстан на испытания, Йона вдруг вспомнил, что сказала Сусанна, уже сидя в полицейском автомобиле. Прямо перед тем, как одна из девочек начала кричать в машине «скорой помощи», Сусанна вспомнила адрес на письме Юрека.
Она упомянула про абонентский ящик, попыталась припомнить имя и пробормотала, что оно было нерусское.
Почему она сказала, что имя было нерусское?
Йона предъявил охраннику удостоверение, объяснил, с кем хочет поговорить, и прошел в женское отделение следственной тюрьмы Крунуберг.
Плечистый охранник остановился перед массивной металлической дверью. Йона заглянул в окошко. Сусанна Йельм сидела спокойно, закрыв глаза. Губы шевелились, словно женщина молилась про себя.
Когда охранник отпер дверь, Сусанна дернулась и резко открыла глаза. Увидев входящего Йону, она принялась раскачиваться. Сломанная рука была зафиксирована, другая лежала на животе, словно женщина хотела обнять себя.
— Мне надо поговорить с вами о…
— Кто позаботится о моих девочках? — прерывающимся голосом спросила Сусанна.
— Они сейчас с отцом, — объяснил Йона и взглянул в полные отчаяния глаза.
— Нет, нет… он ничего не понимает, не знает… никто не знает, вы должны что-нибудь сделать, вы не можете просто взять и оставить их одних.
— Вы читали письмо, которое дал вам Вальтер? — спросил Йона.
