Минут через десять стрельба сначала отдалилась, а потом и совсем стихла.
— Двери и окна наглухо надо закрыть. Фархад… нет, тебе все равно завтра с нами ехать придется. Юра, — обратился Машанов к Петрову. — Подежурь, будь добр, пока все остальные поспят, я тебя часа через два подменю.
Остаток ночи прошел спокойно. Едва офицеры успели умыться и привести себя в порядок, как к дому подъехала машина.
— Салам аллейкум! — поздоровался Али. — Завтрак: молоко, чай, повидло апельсиновое, яйца. К обеду подвезем картофель, хлеб, куриц… Как спалось?
— Стреляли, — усмехнувшись, ответил Сергей.
— Да, да, было дело. Не испугались?
— И не то, чтобы да, и не то, чтобы нет, — вступил в разговор Иван.
— Границы, как таковой нет, пустыня… С той стороны набегут, шуму наделают, и назад. Было хуже. Нам пора, а то скоро жарко будет, — сказал Али.
Выйдя на улицу, Сергей увидел, что их дом, оказывается, стоит на окраине города в окружении двухэтажных, обветшавших построек. На балконах висело и сушилось не первой свежести белье, стекла во многих окнах были немыты и покрыты паутинами трещин.
— Гетто, — вырвалось у него.
— Точно, — качнув головой, произнес Кофанов, садясь в машину.
Али завел двигатель «рено» и, передав автомат Калашникова сидящим на заднем сиденье пассажирам «джипа», тронулся с места. На обочине дороги, за первым перекрестком, офицеры увидели колонну техники. Обгоревшие танки и бронетранспортеры, грузовые автомобили…
— Притормози, Али, — попросил лейтенанта Сергей и, выйдя из машины, подошел к танку, стоящему в голове колонны, в боку его зияло отверстие с рваными краями размером с голову ребенка.
Иссиня-черная окраска — следы взрыва боеприпасов и горения топлива, — нелепо задранный вверх ствол. Отверстие завораживало своей пустотой. Затягивало взгляд в черную воронку. На одно мгновение Мартынову показалось, что из него заструилась струйка дыма. «Души танкистов? — подумал Сергей. — Не может быть, наваждение… Колонну уничтожили ведь уже месяца три назад… Чертовщина…»
Сергей сел в «джип» и, как можно более осторожно, захлопнул за собой дверку, стараясь не нарушить тишины. Али вывернул руль и направил машину между двумя барханами. Несмотря на то, что по календарю был декабрь, с каждой минутой становилось все жарче. Солнце поднималось к зениту. Офицеры сняли куртки и опустили окна. Ни ветерка… Провода линий электропередач безвольно провисли в воздухе. Листья пальм, покрытые толстым слоем пыли и песка, добавляли мазки грусти в унылый пейзаж.
Дорога круто стала взбираться в гору. Али включил пониженную передачу и спустя десять минут вывел машину на ровную площадку перед металлическим ангаром. Вдали виднелись пусковые ракетные установки и антенны радиолокационных станций. Мимо прошли несколько солдат в изрядно помятой и давно не стиранной военной форме, держа в руках бутылки с водой в пластиковой упаковке. Из ангара появился человек с майорскими погонами на куртке. На его голове красовался берет с кокардой — золотистым орлом.
— Командир бригады, майор Нури. Будем знакомы. Прошу вас в мой скромный кабинет. Чай, кофе?
— Глупо было бы отказываться. Конечно, и чай, и кофе, — протягивая ему руку, ответил старший группы Иван Машанов.
Усевшись в глубокие кресла, и правда, скромного кабинета командира бригады, пробуя напитки, советские специалисты выслушали на довольно приличном русском языке речь Нури, из которой поняли, что на технике давно не проводилось никаких регламентных работ, появилось много неисправностей, а значит, им предстоит от души повкалывать.
— Всю связь со мной держите через уже знакомого вам Али. Со своим начальством в Триполи можете связываться вот по этому телефону, — вставая, закончил разговор Нури. И тут же добавил… — когда она будет, эта связь…
— С Богом, господа офицеры, — отдал распоряжение Иван.
Сергей подошел к «своим» энергосредствам и присвистнул:
— Мать моя.
Накренившиеся кабины на полуспущенных колесах утопали в песке. Зеленая краска вздулась и облупилась, ржавые глушители и выхлопные трубы, незакрывающиеся двери…
— Да, печально видеть, но факт… Что-то кошки у меня скребут по сердцу, недаром спалось плохо.
Из распределительной кабины выглянул заспанный солдат:
— Салам аллейкум, хабир!
— Салам, салам. Какие проблемы?
— Много больших проблем.
— Показывай. Лязим шуф.
Мартынов поднялся в кабину и в дистанционном режиме запустил все четыре агрегата.
— Хм, удивительно… Еще и запускаются.
Солдат пальцем указал на вольтметр, у которого стрелка нервно дергалась.
— Шину хада?
— А ты не знаешь?
— Нет, не знаю. Ты специалист, хабир. Ты должен знать.
— Я-то знаю. А вот тебя чему и где учили?
— В Туркмении полгода я учился. Ну и жара там у вас, — засмеялся араб, отвечая только на часть вопроса, заданного Мартыновым.
Сергей вышел из распределительной кабины и пошел к работающим дизелям. Солдат брел за ним, окончательно, как казалось, проснувшись.
— Открывай все двери и люки, коллега, — буркнул ему Сергей, а сам, подойдя к центробежному регулятору числа оборотов, попробовал рукой покрутить шток катаракта.
— Конечно, я так и знал.
