— Ты чудовище, Зиана! — Мужчина рассердился по-настоящему. — По всей видимости?! Да они же люди, такие же, как мы сами! Ты же сама это видишь!
— Я ничего не вижу. Окончательно я выясню после анализа. Это может быть только видимость.
— А нельзя сначала попытаться поговорить?
— А если она агрессивна, как и тот, второй? А если она захочет отомстить за своего приятеля? А если пилот — именно тот, мёртвый?
На это мужчина не нашёлся, что возразить и поспешно вышел. Видать, стервозная Зиана задела-таки его за живое.
Следующие минуты были самыми ужасными в жизни Анны. Ощущая себя совершенно беспомощной и вдобавок во власти инопланетного учёного, Анна пережила огромные напряжение и страх. Зиана действовала наобум, и могла сделать что угодно, не особенно заботясь о том, чтобы Анне не было больно или неприятно, а клок волос выхватила из виска, не беспокоясь об эстетике. Самый сильный ужас Анна испытала, когда Зиана полезла ей в глаза, но всё на свете кончается, и это кончилось тоже — и Анну, едва живую, увезли из лаборатории. Она смотрела на потолок над собой и пыталась пошевелить хотя бы пальцами, но не получалось. «Что, если их парализаторы действуют на меня совсем не так, как на них самих, и я никогда больше не смогу пошевелиться?!» — С ужасом думала она. Её оставили в маленьком полукруглом помещении с прозрачным окном в потолке. Глядя в это окно, Анна продолжала думать об очень неприятных вещах. Что, если Ивайр не сможет вытащить её отсюда, что с нею будет? Для местных она — инопланетянка, «существо», а с существами и на её родной Земле не очень-то церемонились. Попади стерва Зиана в руки земных учёных, и её точно так же разложат на столе, и станут в ней копаться, нисколько не заботясь о её душевном комфорте.
Способность двигаться вернулась к ней так же внезапно, как покинула её, но встать Анна не решалась. Наверняка за нею наблюдают, хоть в окне наверху и не было никого видно. Раз она может двигаться, то сможет и постоять за себя, понять бы, как! Что ей вообще нужно делать? Найти бы Ивайра! А что, если он тоже не может шевелиться? Что, если эта мерзкая Зиана ещё что-нибудь повредит в нём?
По-прежнему не шевелясь, Анна ощупывала глазами помещение, пытаясь понять, где находится. Выводы получались неутешительные. Помещение было без углов, обшитое каким-то мягким материалом, с овальной дверью, в которой прорезано было круглое окно; в окне видно было, что дверь толстая, как в подводной лодке. Анна была здесь, как на ладони; помимо лежанки, довольно жёсткой и какого-то белого приспособления в углу, очень похожего на ватерклозет, ничего больше в её клетке не было. Её покоробило от мысли, что эти инопланетяне будут наблюдать сверху, как она ест, спит, ходит по нужде.… Словно она макака в зоопарке! Наверное, и макакам это неприятно тоже, только кто их спрашивает?..
Дверь вдруг беззвучно открылась, и Анна, мгновенно забыв о своём решении не двигаться, села, глядя на вошедшего во все глаза. Почему-то она сразу поняла, что это Гиссар, хотя раньше слышала только голос. Он был только что с мороза, и лицо его было странного, пугающего пурпурного цвета, который, впрочем, быстро проходил. Кожа инопланетянина была очень бледной, цвета слоновой кости, глаза — большими, синими, широко расставленными, очень красивыми. Смешно, как у запорожца, подстриженные волосы были густыми, каштановыми, прямыми и толстыми; любая фотомодель за такие волосы душу бы продала не задумываясь. Лицо было коротким, треугольным, рот — маленьким, капризным, и это немного портило всю его необычную красоту, но Анна решила, что это мелочь. Она смотрела на него молча, задумчиво и напряжённо, решая, не толкнуть ли его, и не попытаться ли прорваться мимо него к двери?
— Приветствую тебя! — Напыщенно, что выглядело немного забавно, произнёс он. — Наша планета называется Пелл. Я — пеллианин, Гиссар. — Он внятно повторил, указывая на себя:
— Гиссар!
