— Потому, что для мероканца существует только благо Дома, а для Дома — благо каждой Крови. «Каждая Кровь свята» — это один из законов Озакх. Общественного блага для мероканцев не существует. А для кинтаниан напротив, личное благо — ничто по сравнению с общественным. У них такая строгая система в этом плане, что дух захватывает. Семья преступника обязана либо отречься от него, либо разделить его судьбу; предателем считается не только тот, кто предаёт свою касту, но и тот, кто знает о предательстве, но не разоблачает его, бездеятельность так же считается преступлением. Мероканцы кажутся им преступниками уже просто потому, что не мстят Лавайру.
— У нас что-то похожее тоже было. В сталинские времена как раз. Вот уж поистине: нет ничего нового под солнцем!
— Под звёздами. — Поправил Ивайр, улыбнулся, и она заулыбалась тоже. Ей было хорошо. Только что случился небольшой всплеск боли — и тут же утонул, иначе не скажешь, во взгляде её киборга. И теперь ей было просто хорошо, как давно уже, а может, и никогда не было. Захотелось продолжать говорить — о чём угодно, только бы развивать то, что она посчитала успехом, началом настоящего сближения, которого он так долго не хотел.
— Ты обещал рассказать про эксперименты мероканцев на Савале и Терре.
— Ты действительно хочешь услышать об этом сейчас?
— А почему бы и не сейчас? Надо же скоротать время до утра.
— Видишь ли, когда-то мероканцы обожествляли Ур, считали себя их потомками и полагали, что обязаны продолжать их миссию. Которую понимали так: если Ур просто насаждали жизнь, то мероканцы, их потомки, должны развивать эту жизнь, поднимать до своего уровня. Всякими… доступными им способами. В том числе — и облагораживая отсталые расы своей кровью. Не смотри так, в истории каждой расы в этой Вселенной есть страницы, которые перечитывать не очень-то приятно. Да, мероканцы создавали в отсталых мирах культ или религию имени себя, и занимались просветительством и облагораживанием. Рад сказать, что не все — это была, скорее, особая секта, убеждённая в своей правоте, но их не многие поддерживали, хотя и не препятствовали, пока не стало ясно, насколько эта деятельность вредна.
— Почему?
— Потому, что новые знания не меняют ничего вот здесь, — он дотронулся пальцем до виска, — и здесь, — коснулся затем груди. — Потому, что самое страшное, что человек несёт с собой — это не оружие его, не машины, даже самые совершенные и предназначенные убивать. Самое страшное — именно вот здесь. Это самое страшное оружие из всех возможных. Именно поэтому Лига «закрыла» Гароду. Лига боялась даже не самой мафии, как таковой, а того, что она делала с умами других. Это как клетки раковой опухоли — они заражают всё вокруг себя и расползаются по всему телу. Одних подкупает лёгкая нажива, других принуждает шантаж или угроза, третьих — желание отомстить, и вот уже невозможно бороться с этой мерзостью, потому, что их слишком много. Их боятся, с ними не хотят связываться, с ними невозможно связываться, потому, что их много, и они везде. У сектантов получилось не облагородить миры, которые они выбрали, а сильно подтолкнуть их в развитии — в то время как нравственность и рассудок остались на первобытном уровне. Первобытные инстинкты просто-напросто получили оружие, с помощью которого смогли удовлетворить свои аппетиты, не встречая естественного сопротивления, которое в противном случае научило бы их многому. К тому же, осчастливленными и облагороженными оказались не все расы на этих планетах — и это привело к наличию совершенно разных цивилизаций, разных по своему развитию. А в итоге — к порабощению и уничтожению одних другими, к войнам на истребление, к вечной вражде, к геноциду, грабежу и торжеству стяжательства, которое мы, мероканцы, считаем худшим из пороков.
— Я поняла. — Задумчиво сказала Анна. — Да, похоже, что ты прав. А почему ты догадался?
— Потому, что каким бы гением не был Вэйхэ Шитаха, и как бы совершенен ни был его метод, он не смог бы ничего сделать, не будь в твоих родителях мероканских генов. И очень сильных. Я уверен в этом. Они есть в савалянах, в кортианах — на Корте, правда, метод мероканцев неожиданно оправдал себя, но Корта — это во всех смыслах уникальная планета, — есть ещё в нескольких расах. Исторические источники говорят о десяти планетах. До сих пор мероканцы знали только две. Теперь уже три…
— А не логичнее было сделать это на Корте, с настоящими мероканцами, или хотя бы с кортианами? — Сердито спросила Анна.
— На Корте это сразу было бы раскрыто. Не забывай, уровень науки и медицины там неизмеримо выше. На Савале это невозможно по причине наоборот, низкого развития науки, да что там, практически — никакого. Ребёнок вроде тебя там просто бы не выжил. Они выбрали идеальный мир.
— И идеальную пару. Мне, как всегда, свезло. — Зло сказала Анна. — Это было начало везения, самый, так сказать, исток.
— А чем ты занималась, живя в лесу? Просто жила?
