Ричард. Со временем привыкнете, пастор. Вот дядюшка Уильям — так тот даже до завтрака пьет. Верьте мне: от этого ваши проповеди только станут елейнее.
Андерсон
Джудит встает и застывает в позе несокрушимой добродетели.
Ричард
Джудит явно шокирована и опускается на свое место под возмущенно-сочувственный ропот всей родни. Андерсон, который достаточно умен, чтобы понять, что подобные изъявления неудовольствия только забавляют и раззадоривают человека, задавшегося целью злить окружающих, сохраняет все свое благодушие.
Но все равно, пастор, я вас теперь уважаю больше прежнего. Да, кстати; я как будто слыхал, что наш безвременно скончавшийся дядюшка Питер хоть и не был женат, но оставил потомство?
Дядя Тайтэс. У него был только один внебрачный ребенок, сэр.
Ричард. Только один! По-вашему, это пустяки? Я краснею за вас, дядюшка Тайтэс.
Андерсон. Мистер Даджен, вы находитесь в присутствии вашей матери, удрученной горем.
Ричард. Я весьма растроган ее горем, пастор. А кстати, где он, этот внебрачный ребенок?
Андерсон
Ричард
Эсси поднимает на него взгляд, полный благодарности.
Выражение ее лица и следы слез на нем глубоко трогают Ричарда, и он кричит в бурном порыве гнева.
Кто заставил ее плакать?.. Кто обидел ее? Клянусь богом…
Миссис Даджен
Ричард. А почему вы знаете, что дом ваш? Ведь завещание еще не прочитано.
Мгновение они смотрят друг другу в глаза с непримиримой ненавистью, потом миссис Даджен, побежденная, тяжело опускается на место. Ричард решительным шагом проходит мимо Андерсона к окну и берется рукой за резную спинку стоящего там стула.
Леди и джентльмены! Приветствую вас как старший сын своего покойного отца и недостойный глава этого дома. С вашего разрешения, мистер Андерсон, с вашего разрешения, адвокат Хоукинс. Место главы семейства — во главе стола.
Родственники цепенеют от ужаса.
Вот, вот, так и надо; стройте самые постные мины
Дядя Тайтэс. Мистер Хоукинс, не позволяйте приказывать вам и понукать вас.