В о л г и н. Да, парит весь день, будто в бане, не иначе — к дождю, а то и к грозе… (Про себя.) Ходят по городу какие-то штатские, а шаг военный…
А л е к с а н д р о в. Постой, товарищ Волгин, а ты почему так поздно в городе? Или забыл, что комиссар Нахимсон объявил военное положение? После двенадцати не ходить… А сейчас.. (Глянул на стенные часы.) Ведь ты и мост не успеешь перейти, арестуют.
В о л г и н. Вот потому и заглянул к тебе, что не успею. Ты бы устроил меня у себя, вон на том диванчике в углу, а? По-соседски прошу…
А л е к с а н д р о в. Что ты, что ты, товарищ Волгин?! Что хочешь другое — из уважения к тебе — пожалуйста, а это не могу. Посторонним на телеграфе? Да ты что?!
В о л г и н. Значит, табак мое дело… Ну, раз не можешь… Придется до утра где-нибудь в кустах схорониться… Эх ты, интеллигенция!.. (Уходит.)
А л е к с а н д р о в. Да ты постой, постой!.. Ушел… Обиделся… А что я могу, если не могу?! (Обидчиво.) «Интеллигенция»… (Пьет из чайника и обжигается.) Тьфу ты!..
В окно легко вскакивает А н д р е е в.
Гражданин, сюда нельзя! Частным лицам сюда — строго воспрещается!
А н д р е е в. Я не частное лицо, браток. Ты большевик?
А л е к с а н д р о в. Что вы?! Я — нормальный беспартийный человек.
А н д р е е в. Нормальный человек — значит, большевик! Выручай, если ты человек! Телеграмма Ленину! Срочно. Скорей!
А л е к с а н д р о в. Ленину?! Давайте!..
А н д р е е в (облокотился на подоконник, быстро черкает в блокноте, вырывает листок и подает Александрову). Вот. Здесь только цифры.
А л е к с а н д р о в. Понимаю. Шифровка.
А н д р е е в. Да. Подпись Андреев. Торопись, можем не успеть. (Вынимает пистолет и выглядывает в окно.) По следу идет, гад…
А л е к с а н д р о в. Адрес, адрес?!
А н д р е е в (глядя в окно). Стучи. Москва, Кремль. Ленину. Копия Дзержинскому…
Александров начинает стучать ключом. В дверь вбегает Г р е к о в и сразу же стреляет в спину Андрееву.
(Обернулся, стреляет в Грекова, загораживая собой Александрова, падает и, умирая, шепчет.) Передай… Ленину… Спасибо…
Г р е к о в. Ага! Этот готов! А ты! Ручки вверх! Отойди! (Направляет наган на Александрова.)
Тот отходит.
Стой! Что он тебе диктовал?
А л е к с а н д р о в (подает ленту). Вот… все… читайте…
Г р е к о в (вырывает у него ленту и читает). «Москва. Кремль. Ленину. Копия Дзержинскому». (Зло.) Дзержинскому! Что он тебе еще бормотал?
А л е к с а н д р о в (накрывает фуражкой листок Андреева, лежащий на столе). Больше ничего не успел…
Г р е к о в (облегченно). Фу-у!.. Дай воды! (Сам пьет из чайника, обжигается и швыряет его.) Кипятком угощаешь, сволочь?!
Александров прижался в угол.
Испугался? Ну ладно, живи, пока, точка-тире!.. (Направляется к двери.)
А л е к с а н д р о в (указывая на лежащего Андреева). А куда же его?
Г р е к о в. Его? Передай по телеграфу Дзержинскому… товарищу!.. (С угрозой.) Ку-ку!.. (Уходит.)
А л е к с а н д р о в (шепотом). Бандит. (К Андрееву.) Товарищ Андреев?.. Товарищ?.. (Взял его руку, опустил.) Не дышит… все… Нет, не все!.. (Надевает фуражку, садится за аппарат, стучит ключом.) Москва… Кремль… Ленину… Копия Дзержинскому… (Читая листок, продолжает.) Четыре, семь, одиннадцать, девятнадцать, три, два, двадцать, пять, девять, пять, семь… четыре нуля…
Вдруг на башне Спасского монастыря раздаются три удара большого колокола.
Что это?!
З а н а в е с.
<p><strong>ЧАСТЬ ВТОРАЯ</strong></p>Под неистовый праздничный перезвон колоколов всех церквей города открывается занавес. На суперзанавесе — огромными буквами обращение к населению города Ярославля:
