Оглушительная тишина. Слышно, как плещется вода реки. Покатый берег Волги, белый песок. За берегом — кусты, перелески. На песке — два бревна с крестовиной, на которых лежит привязанный к ним И в а н, словно распятый на кресте. У него забинтована голова, руки и одна нога. Раннее утро. Вот блеснул первый луч солнца и остановился на лице Ивана. Иван недвижим и кажется мертвым. Проходят д в а с а н и т а р а из похоронной команды.
П е р в ы й (указывая на Ивана). Еще один не дожил своих дней. Только чудно, будто распятый он на этой крестовине. Аж страшно! Ну прямо распятый и распятый…
В т о р о й. Погоди ты. «Распятый»! Привязанный он. Не видишь? А крестовина — чтобы не перевернуло волной. Толково сделано. Только не доплыл парень живым. Молодой, видно, очень уж. Эх… будем брать…
П е р в ы й. Чу? Гляди, губами шевелит.
В т о р о й. А ну? (Припадает ухом к груди Ивана.) И дышит.
П е р в ы й. А раз еще дышит, значит, не наша работа. Зови госпиталь. Во-о-он сестренка бегает! (Кричит.) Эй, сестра-а!.. Эй! Тут живой лежит! Дышит! Бери его! Пойдем дальше! У нас и без живых работы хватает. Вона сколько Волга на наш берег повыплескивала…
Оба уходят. Пауза. Входит В е р а с санитарной сумкой.
В е р а (оглядываясь, кричит санитарам). Этого особенно осторожно несите. Он очень тяжелый… Я сейчас… (Повернулась.) Ой, что это? Какой страшный!..
Иван шевелит губами.
Что, милый, что? Что ты говоришь? Не слышу. (Приближается.) Ну да, голова… Контузия… (Взяла его голову руками, приблизила к себе, приподняла.) Боже мой! Ваня! Ванечка! Милый!.. (Плачет, целует его лицо.) Вот как свиделись с тобой, Ванечка! Вот как… вот как… (Приникла к груди Ивана.) Дышит… дышит… Дыши, Ваня, дыши… Вот так. Трудно тебе? Я помогу тебе… помогу… Ну, давай вместе дышать вот так, вот так… Еще глубже. Дыхание ты мое, дыхание ты мое родное!
Иван открывает глаза. Долго смотрит на Веру и улыбается.
Г о л о с И в а н а. Вера? Верочка… Вера. Правда, Вера…. Просто смешно…
В е р а. Не слышу, милый, ничего не слышу.
Иван улыбается.
Узнал меня, узнал! Ты узнал меня, Ванечка, хороший мой… хороший, лучше всех на свете… Ты меня понял? Говори, говори… Одними губами говори. Я все пойму, я пойму, Ваня. Ты верь, верь, Ваня, пойму я… Губами, губами… Не можешь? Ну, смотри тогда на мои губы. Не слышишь? (Показывает ему на свои губы.) Сюда, сюда смотри, что я тебе скажу. Все скажу. Все скажу. Одним словом, все… Люб-лю… Понял? Еще раз. Люб-лю…
Иван заулыбался, кивнул головой и так же раздельно проговорил одними губами это слово. Вера радостно закивала головой.
Правда, Ванечка, правда! Мы давно, давно любили друг друга, еще тогда любили, когда каждый день ходили рядом и не знали еще, что любили, а любили… Любили и не знали… Молоденькие тогда мы совсем еще были, вот и не понимали, а теперь… Ты, Ваня, верь, верь, ты живой будешь. Верь. Ты дыши, дыши, я тебя выхожу, сама, одна выхожу, никому не доверю, сама тебя понесу… (Разрезает веревки, которыми привязан Иван к бревнам.) Ой, как они тебя крепко привязали. Это и хорошо… Чтобы ты не упал в воду… чтобы не утонул… чтобы выплыл ко мне. Хорошие тебя люди спасли. Спасибо вам, хорошие люди, спасибо! (Поднимает Ивана, берет его за плечи.) Я донесу тебя, Ваня, донесу… Ты верь, Ваня, верь, верь… Самое главное — верь…
