Пьесы полностью

С т а р и к (кричит фальцетом). А с чем я буду наступать? С чем?! (Размахивает костылем.) Вот с этой хреновиной буду бить вашего немца, да?

С т а р ш и н а. «Нашего»… Иди, дед, без тебя тошно.

С т а р и к. То-то и оно, что тошно! Правда-то глаза колет…

С т а р ш и н а. Ну, колет, колет! Шо тебе еще надо?!

С т а р и к (долго глядит на Старшину). Звиняйте… Погорячился… Больше не буду… (Уходит.)

С т а р ш и н а. Ковыряет и ковыряет душу!.. Она у меня и так уж… (Егорову, рассматривающему документы и фотографию.) Товарищ лейтенант, а товарищ?.. Может, старик и прав? Пустили-таки немца в Сталинград. Да еще как пустили! От всего города осталось нам пятьсот метров, а дальше Волга…

Е г о р о в. Не надо, старшина, этих разговоров. У нас есть приказ стоять насмерть и ни шагу назад.

С т а р ш и н а. Стоим. От батальона осталось чуть. Немец бьет, а мы лежим, к смерти привыкаем…

Е г о р о в (смотрит на фотографию). Эх, комбат. (Старшине, указывая на фотографию.) Улыбается… Всегда был такой…

С т а р ш и н а (с горькой досадой). Ну комбат, ну жалко. Так война же. Генералов и то убивают… а про солдат уж и говорить нечего, товарищ лейтенант!..

Е г о р о в. Ты не обижайся на меня, старшина. Он был мне не только комбатом. Другом был. Страшно звучит это слово — «был»… (Прячет документы и фотографию в свой планшет.) Ну что же?.. Минута молчания. И… ты прав, старшина, плакать некогда. Салютом комбату будет наш бой.

Низко пролетает самолет и сыплет листовки.

С т а р ш и н а (поймав одну листовку). О, Гитлер мне письмо прислал! Знает, кому прислать. Прямо в собственные руки. Перед каждой атакой сыплют, гады. Не сдадимся ли?

Е г о р о в. Хотят взять нас малой своей кровью.

С т а р ш и н а. Будем просвещаться, чи как, товарищ лейтенант?

Е г о р о в. Будем. Читай погромче для всех.

С т а р ш и н а. Слухай, товарищи бойцы, как нас немец понимает! (Читает.) «Рус, штыки в землю! Сдавайся в плен! Бери с собой ложки, котелки, кормить будем».

С о л д а т. Видать, в курсе, что мы сутки не жрамши, завлекает.

С т а р ш и н а. Зато они сутки не пимши. Волга рядом, а напиться мы им не даем.

Е г о р о в. И не дадим!

Бежит  С т а р у х а  с самоваром в руках.

С т а р у х а. Сынки, а где здесь переправа десять? Меня со стариком откомандировали туда бежать от немца. Старик-то у меня хроменький, я его вперед запустила, а сама вот замешкалась, взять чего…

С т а р ш и н а. И взяла самовар.

Бойцы смеются.

С т а р у х а. А чего же еще-то? От всей избы нашей один самовар и остался, да и то погнутый…

С т а р ш и н а. Тяжело тащить самовар, оставила бы, на шо он тебе сдался?

С т а р у х а. Не чую, тяжело ай нет. А на что он? Сама не знаю. Мы всё на крылечке с него чай пили, а теперь крылечка нету.

С о л д а т. Бросай его в Волгу, мать, он сам доплывет.

С т а р у х а. Жалко.

С т а р ш и н а. Тогда оставь его нам. Мы им немца будем пугать. Нехай думает, что это у нас новое оружие.

С т а р у х а. И то правда. Спасибо, что надоумили. Нате его, сынки, а может, еще и чайку напьетесь с устатку. А я побегла, а то у меня старик оченно вредный, обязательно с кем-нибудь поругается, а народ сегодня весь горячий, ненароком прикончуть его ни за что. (Уходит.)

Появляется  Ж е н щ и н а  в разорванной обгорелой одежде, лицо ее измазано, волосы растрепаны.

Ж е н щ и н а. Товарищи, милые!.. Солдатики! Мальчика моего не видали? Колей зовут. Он должен быть здесь где-то, близко. Я сама слышала его голос. Он кричал: «Мама, мама!»…

С т а р ш и н а. Все дети тут кричали «мама».

Ж е н щ и н а. Нет, я его голос хорошо слышала, я мать. Мать из тысячи голосов узнает голос своего ребенка.

Е г о р о в. Всех детей тут собирали в театр, а потом — за Волгу…

Ж е н щ и н а. Правда? Вот хорошо! Значит, в театре они все? Там и Коля, значит. Большое вам спасибо, большое спасибо… большое… (Уходит.)

Е г о р о в (смотрит ей вслед). Когда видишь такое, мало стрелять этих зеленых гадов. Хочется их руками, зубами… в самые глаза их наглые глянуть…

С т а р ш и н а. Хочется, товарищ лейтенант… очень хочется…

Е г о р о в (горячо). Старшина, давай держать совет. Что делать? Нельзя только обороняться, пропадем.

С т а р ш и н а. Понимаю вас, товарищ лейтенант, нельзя. Закидает он нас минами на расстоянии да бомбами с воздуха. Нам бы поближе, конечно, к фашисту, как тот солдат с пушкой.

Е г о р о в. Об этом я и думаю, старшина.