Пьесы полностью

Метель скрывает их.

Молодежное общежитие. Справа — комната девчат. Слева — большая комната ребят. В окна заглядывают ветви черемухи, облитые лунным светом. В углу, на своей койке, в рабочей робе, в сапогах, разметавшись, спит  И р т ы ш. В другом углу — П е т я  и  Л е н я  с аккордеоном. Леня тихо наигрывает. В комнате девчат  Л ю б к а  лежит на своей койке, заложив за голову руки, мечтает. М а ш а, сидя на своей кровати, уткнулась в книжку, а  С о н ь к а  гладит на столе свое платье и фальшиво поет песни, переходя с одной на другую.

С о н ь к а. «В саду облетает черемухи цвет, усидишь ли дома в восемнадцать лет…» «Ты во сне снишься мне незабудкой на светлом лугу…» «Паренек кудрявый прошептал лишь слово и увел девчонку…»

М а ш а (шепчет Любке). Люба, по-моему, Сонечка неправильно поет, прямо трудно слушать и нельзя читать. А она все поет и поет. Надо сказать ей, правда ж?

Л ю б к а. Молчи. А то завтра пирожков в долг не даст, а до зарплаты еще два дня.

М а ш а. Но это же неправильно, молчать, когда человек ошибается. Надо ей помочь, поправить ее.

С о н ь к а (продолжая петь). «…от крыльца родно-го-о!» (И тут же переходит на другую.) «Приходи скорей, мой милый, замерзаю без тебя»… (Обожгла руку об утюг.) Ой!

Л ю б к а (громко аплодирует). Браво, Сонечка! И почему ты, Соня, зарываешь свой могучий талант в буфете рабочего кафе?!

М а ш а (укоризненно смотрит на Любку). И неправда! Ты, Сонечка, любишь петь, но не совсем правильно поешь, потому что…

С о н ь к а (раздраженно). Потому что мне мешают! (Открывает дверь в комнату ребят и кричит.) Эй вы, Одесса-мама! Прекратите свою музыку. Мешаете петь! (Хлопнула дверью.) Нахалы! Испортили мне песню.

М а ш а (вскочила). Да тише ты! Там же спит Иртыш, ах!

С о н ь к а (передразнивая). Ах, Иртыш, ах!

М а ш а (тихо прикрыла дверь). А что — Иртыш? Иртыш, он… Он один сегодня всю ночь и полдня работал в тоннеле. Восемнадцать часов без отдыха!

С о н ь к а. А зачем?

М а ш а. Как — зачем? Это же трудовой подвиг!

С о н ь к а (смеется). Глядите — наша Ромашечка влюбилась!

Маша хотела что-то ответить Соньке, но потом молча легла к Любке на постель.

Л ю б к а (поглаживая Машу). Остынь, Ромашка.

С о н ь к а. Ой, не могу! Мать и дитя. Ясли! (Смеется.)

М а ш а. Мы — ясли, а ты — злюка!

С о н ь к а. А ты любишь правду, так я тебе скажу. Иртыш, он тебя и не замечает, потому что неровно дышит к Любке.

М а ш а. Люба, это правда?

Л ю б к а. Не докладывал.

М а ш а. А тебе он нравится?

Л ю б к а (задумчиво). Я люблю…

М а ш а (вскакивая). Любишь?!

Л ю б к а (после паузы). Черемуху за окном… Буйное цветение садов… Горячее солнце… широкую степь без края… Опаленный солнцем, обвеянный ветром, из этой степи придет ко мне мой любимый.

М а ш а (с дрожью в голосе). Это Иртыш?

С о н ь к а. Конечно, он.

Л ю б к а. Не знаю. Я сюда приехала с тихого Дона, потому что здесь большое и беспокойное дело. А там, где большое дело, должны быть и большие люди.

С о н ь к а. Выходи за Иртыша. Он большой плюс красивый!

Л ю б к а (задумчиво). Плюс, минус, плюс… Не-ет, Сонечка, подожду. Я переменчивая. Выйду за хорошего, а потом встречу еще лучше. Тогда как?

С о н ь к а. Пустяки! Развод — и снова загс!

Л ю б к а (смеется). А вот так я тоже не умею, Сонечка.

М а ш а (в ужасе). Что это вы говорите?! И так просто? Я прямо не знаю… Об этом разве…

Л ю б к а. Можно, Маша, можно говорить об этом и нужно. (Хватает Соньку за руку.) А ну говори сразу: в кого влюбилась и почему?!

С о н ь к а. Ой! Сумасшедшая! Я испугалась!

Л ю б к а (смеется). Значит, влюбилась.

М а ш а. Ей Олег нравится. А что, он хороший, правда ж, Соня?

С о н ь к а. Олег тоже мне нравится, но только с идейной стороны, а так — нет.

М а ш а. Непонятно.

Л ю б к а (смеясь). Как Соня, «так»? Ты, Сонечка, скажи прямо по совести, тебе всяк нравится, кому ты сама приглянулась, факт?

С о н ь к а (обиделась). Что же выходит, что меня только помани?

Л ю б к а. Точно схватила мою мысль! (Хохочет.)

С о н ь к а. У-у! Закатилась! Дура с тихого Дона…