Пьесы полностью

С о н ь к а (проходя, увидела стоящую у кровати Иртыша Машу). Ой, не могу! (Маше.) Ты на колени стань перед ним, малютка! (Фыркнула и убежала.)

Маша посмотрела Соньке вслед, всхлипнула и убежала в свою комнату. Свет перемещается. Маша с разбегу падает на кровать и рыдает.

Л ю б к а (вскакивает). Кто тебя обидел?

М а ш а (плача). Все-е-э!

Л ю б к а (улыбнувшись). Как — все? У нас в стране двести сорок миллионов человек!

М а ш а. Ты ска-а-жешь… Сонька обидела… Иртыш оби… оби… оби… (Еще громче зарыдала.)

Л ю б к а. Иртыш? Он же спит без задних ног. Как же он мог тебя обидеть?

М а ш а. А вот… обидел… (Страстно, с мольбой.) Люба, Люба, родненькая, ты все знаешь, скажи: Иртыш хороший?

Л ю б к а (шутя, категорически). Нет!

М а ш а (горячо). Неправда!

Л ю б к а. Ну вот, а спрашиваешь! (Смеется.)

М а ш а (смотрит удивленно на Любку). Ой, я дура! Об этом совсем не надо и спрашивать, правда ж?

Свет перемещается на мужскую половину. Шумно входят  С м о л к а, О л е г, за ними  П е т я, Л е н я  и  д р у г и е  р е б я т а.

С м о л к а (раздеваясь). Ну, хлебнули мы горя на активе! (Увидел спящего Иртыша.) Олег, смотри! Мы его ищем день и ночь, мы его ждем на комсомольском активе, волнуемся — куда он пропал? А он, глядите, спит!

О л е г (подходя к Иртышу). Иртыш, что с тобой? Ты заболел? Где ты был?

Л е н я. Не буди его, Олег. Он просто спит, и довольно крепко. Его не разбудила даже наша с Петей дискуссия. Он был всю ночь и полдня в тоннеле. Монтировал узел паропровода. Варил швы на трубах.

С м о л к а. Один?!

П е т я. Личный рекорд! Сюрприз бригаде…

Л е н я. Трудовой подвиг! Дал интервью в газету и заснул богатырским сном. В песню просится. Верно, Петя?

П е т я. Да. Просится…

С м о л к а. Вот черт! Все-таки молодец Иртыш! Хорошо, Олег?

О л е г (мрачно). Хорошо, да не очень ясно.

Л е н я (Олегу). Ну, а как там, на активе?

О л е г. На активе — хуже.

С м о л к а. Да, на активе у нас неважно получилось. Все молодежные бригады давали свои обязательства к пуску домны, а мы тянем, молчим, ждем Иртыша.

О л е г. У нас, конечно, были и свои планы, но без бригадира заявлять о них как-то неудобно…

Л е н я. Ну и что же дальше?

С м о л к а. Дали нам на размышление одну ночь…

О л е г. Ладно. Дело поправимое. Вся бригада в сборе? Мы сейчас уточним проект нашего обязательства, а проснется Иртыш, согласуем и с ним. Садись в круг, а я позову Обидную и Ромашкину. (Уходит в комнату девчат.)

Свет перемещается. В комнате девчат  М а ш а  лежит ничком на своей кровати. Л ю б к а  стоит перед ней.

(Входя.) Что с ней?

Л ю б к а. Да вот Сонька ее обидела, а она теперь на весь земной шар обижается.

О л е г. Это бывает иногда: один чудак обидит другого, а тот всю советскую власть поносит. (Маше.) Это я не про тебя, Машенька, к слову пришлось.

М а ш а  (вскакивая). Да при чем здесь земной шар? Мне обидно, что я не понимаю. Ну что, что это такое? Как мне хорошо — Сонька злится, как мне плохо, так она даже рада, рада! Почему? Что я ей сделала? Ты комсорг. Скажи, что это такое с Сонькой делается? Она же вроде и неплохой человек…

О л е г. Но немного мещанка. А я где-то читал, что только жирным и ленивым мещанам выгодно и приятно думать о плохом в людях. Таким образом они сравнивают себя с лучшими. А ты, Маша, лучше ее. Ты лучше многих! (Смутился.) Пошли заседать. Производственное совещание у нас… (Уходит.)

М а ш а. Что это он? И будто покраснел!

Л ю б к а. Весна. Пойдем заседать! (Шутливо выталкивает Машу за дверь.) М-да… Личные отношения в бригаде Иртышева начинают заметно проясняться. (Идет за Машей.)

Свет перемещается на половину ребят.

О л е г. Производственное совещание бригады коммунистического…

Л ю б к а (входя). Олег, а при коммунизме любовь будет?

С м о л к а. Будет. Коммунизм — это прежде всего человек.

Л о м о н о с (появляясь). Верно. Теория, так? (Кричит.) А практика?!

О л е г. Вадим, что с тобой?