А д а м. Тем лучше… Выпьем за его здоровье! (Наливает.) За здоровье всеми нами любимого товарища Килля. А тебя, Яагуп, здоровье Килля разве не интересует? Да здравствует Килль, ура! Раз, два, три… (Отбивает рукой такт.)
М э э л а, Я а г у п, А д а м. Ура! Ура! Ура!
Пьют. Адам с интересом наблюдает за Яагупом и Мээлой.
А д а м (ухмыляется). Почему ты не пьешь до дна, Мээла?.. (Яагупу.) Ах да, да… Молчу, молчу, молчу… Я все же поражен: как это наш весьма уважаемый Килль не явился на день рождения своей прелестнейшей женушки? Я…
М э э л а. Вы? Вы бы пришли?
А д а м. Будь я твоим мужем? Хоть с края света! Цветы, музыка…
Я а г у п. Болтун!
А д а м. О, какой бы это был день рождения!.. Хочешь, покажу, как бы это выглядело в эскизе?
М э э л а. Покажите!
А д а м. Одну минуту! Будь добра, сядь сюда… (Показывает на модную мебель.) Откуда это? Такая изящная…
М э э л а. Подарила Киллю на его день рождения. Ему и себе. Красиво, да?
А д а м. Красиво… Садись.
М э э л а. Я только принесу кофе. Я сейчас! (Уходит в дверь налево.)
Адам берет пастельные мелки и лист бумаги, торопливо рисует что-то.
Я а г у п. Опять ты валяешь дурака… (Снимает со стены охотничье ружье, осматривает стволы.)
А д а м. Ради такой женщины я готов ходить вверх ногами! (Поет.)
«Тебе подарил бы все розы,Венок тебе сплел бы из роз…»[12].Яагуп принимается чистить ружье. Из комнаты слева слышно, как весело напевает Мээла. Адам прислушивается, прерывает свое занятие и встает; смотрит в ту сторону, где Мээла.
Я а г у п (исподлобья наблюдает за Адамом). Держи! (Протягивает ружье стволами к Адаму.) Ну, держи!
А д а м (берется за стволы). С годами ты стал хитрее…
Я а г у п. Держи покрепче… я прочищу ружье. А знаешь ли, два маленьких стаканчика — это вполне… хе-хе-хе! (Поет.)
«Олень в тиши склонился над ручьемИ пьет, не помышляя ни о чем…»[13].М э э л а (в дверях). Неужели это ты поешь, отец?.. О, мой кофе!.. (Исчезает.)
Я а г у п. Держи, держи!
А д а м. Однако ты надежный страж… на всех постах… А что ты скажешь, если я вдруг ужасно понравлюсь твоей милой невестке? Рассердишься? Это был бы просто рок.
Я а г у п. А что, дорогой Адам, если в этом ружье забыт патрон (оттесняя стволами Адама) и сейчас раздастся оглушительный выстрел? Ты, наверное, не рассердишься?.. Рок, говоришь? (Поет.)
«Быть может, пулей будет он пронзен,И жизнь уйдет, как мимолетный сон».(Осматривает стволы, говорит с усмешкой.) Ку-ку!.. Садись.
М э э л а (вносит кофе). Хотите?
А д а м. Благодарю… Пожалуйста, сядь сюда. Ты любишь розы?
М э э л а. Еще бы… (Садится в легкое кресло.) Я жду!
А д а м (разворачивает лист бумаги, на котором вдоль по горизонтали нарисован длинный ряд красных роз; они так близко расположены друг к другу, что, когда лист выгнут, образуют «букет». На другом листе, сложенном наподобие крыши дома, нарисована шкатулка. Адам берет «подарки» и, подойдя к столу, стучит по нему). Ты спишь, дорогая?..
М э э л а. А?.. Конечно, сплю — ведь еще так рано… Что случилось?
А д а м. Твой муж Адам просит разрешения войти!
Я а г у п (раскатисто смеется). Вот ведь как живут люди тонкого воспитания…
М э э л а. Разве у вас с женой отдельные спальни?..
А д а м. Если тебе это не нравится, мы, разумеется, будем спать в одной постели.
М э э л а. Да ну вас… Еще разрешу ли я вам войти!
А д а м. Не разрешай. Сделай как-нибудь поинтереснее!
М э э л а. О, я еще не одета… подожди немного!
А д а м. Но это как раз и интересно. Я иду! О, ты еще под одеялом?
М э э л а. Как видишь, на мне уже платье!
Адам целует Мээлу в плечо.
Что вы себе позволяете?!
А д а м. Я же твой муж… Такое общепринятое, невинное приветствие! Как ты спала, моя дорогая?.. (Протягивает «розы» и «шкатулку».)
М э э л а. Как красиво… А что в шкатулке?
А д а м. Секрет… (Наливает и пьет.) Твое здоровье, моя красавица!
