Пьесы полностью

Ш т у м п е. Сегодня я ваш кавалер, а не компаньон.

Э р н а. Это очень мило. Но французское шампанское… Может быть, это чересчур? Особенно если вспомнить, как вы торговались со мной третьего дня.

Ш т у м п е. Естественно. Мы подводили баланс за первые три месяца. И вы, кстати, торговались больше, чем я. Отмечаю это с восхищением. Скажу откровенно — именно ваша неуступчивость привела меня к одному важному решению…

Э р н а. Важное решение? (Достает пуховку, пудрится.)

Штумпе явно взволнован. Пауза.

Ш т у м п е. Судьбе угодно было сделать нас компаньонами.

Э р н а. Говоря о судьбе, вы имеете в виду этих двух советских полковников, милый Отто?

Ш т у м п е. Что делать, они победители! Тем не менее я благодарен им за то, что встретился с вами.

Э р н а. Я тоже.

Ш т у м п е. Наше дело идет отлично. Но я не могу и не хочу оставаться в советской зоне. Меня не устраивают мои двадцать пять рабочих.

Э р н а. Понимаю.

Ш т у м п е. Я решил перебраться на запад. В Ротенбурге я запущу свой завод и получу рабочую силу без всяких ограничений. При этом дешевую рабочую силу.

Э р н а. Весьма вероятно.

Ш т у м п е. Но я вовсе не хочу бросать наше общее дело, которое идет отлично. Короче говоря, я не поэт — речь идет о другом: связать не только наши коммерческие интересы, дорогая Эрна, но и наши сердца…

Э р н а. Сердца? Милый Отто, для производства фруктовых вод куда важнее сахар и эссенция.

Ш т у м п е. Есть вещи, которыми не шутят! Правда, мне уже за пятьдесят, я давно овдовел и плохо помню, что говорится в подобных случаях. Но я устал от одиночества, я далеко не старик… Подумайте, я не тороплю вас с ответом… Сегодня я уезжаю в Ротенбург. Вы переведете дело на свое имя. В коммерции, как и в любви, важна ясность. Мое предложение: прибыли по ротенбургскому заводу будут вам начисляться из двадцати пяти процентов. Прибыли по местному заводу делятся по прежнему пополам.

Э р н а. В коммерции, как и в любви, дорогой Отто, важна не только ясность, но и равенство сторон. Почему только двадцать пять процентов?

Ш т у м п е. Гм… Дело в том, что полковник Грейвуд, ведающий в американской зоне рабочей силой, имеет какое-то отношение к фирме «Кока-кола». Вы понимаете, чем это пахнет?

Э р н а. Да, вероятно, он потребует, чтобы ваш завод учитывал интересы этой фирмы. Обычно они поступают так.

Ш т у м п е. В том-то и дело!.. Поэтому я могу дать вам максимум тридцать процентов. Вот расчеты…

Склоняются над записной книжкой. В глубине зала появляется генерал  М а к к е н з и, сопровождаемый  м е т р д о т е л е м. Грейвуд идет ему навстречу.

Г р е й в у д. С благополучным прибытием, генерал! Как летели?

М а к к е н з и. Здравствуйте, полковник Грейвуд! Над океаном дьявольски болтало. Я голоден, как аллигатор: из меня вытряхнуло все запасы.

Г р е й в у д. Зигфрид, поторопитесь.

М е т р д о т е л ь  уходит. Грейвуд и Маккензи садятся за стол.

Г р е й в у д. У вас, усталый вид, генерал.

М а к к е н з и. Еще бы!.. Впервые в жизни я пересек океан и летел в бурю из-за какой-то русской девчонки… Нас очень торопят, Грейвуд.

Г р е й в у д. В чем дело? Что за горячка, не могу понять. Говорите свободно. В этом ресторане мы у себя дома…

М а к к е н з и (тихо). Есть данные, что русские нас обгоняют с ракетами.

Г р е й в у д. Я предсказывал это год назад. Их конструктор Леонтьев — крупнейший ученый, не говоря уже о других. А ваши мудрецы, перетащив в Америку конструктора Вернера фон Брауна, решили, что схватили бога за бороду.

М а к к е н з и. К сожалению, вы правы. Мы переоценили этого немецкого индюка. Тем серьезнее положение, Грейвуд. Поставлена задача — ввести нашего агента в дом конструктора Леонтьева.

Г р е й в у д. Вы полагаете, что Леонтьев держит свои секреты в бельевом шкафу?

М а к к е н з и. Проникнуть в его секретный институт невозможно. Он слишком надежно охраняется. Остался единственный ход — дом Леонтьева. Когда вы сообщили, что его племянница в наших руках, это произвело сенсацию. Упускать такую возможность глупо.

Г р е й в у д. Верно. Но попалась на редкость упрямая лошадка. Даже Ирма Вунд ничего не может добиться.

М а к к е н з и. Это та эсэсовка, за которую вы хлопотали и которую сняли чуть ли не с виселицы?

Г р е й в у д. Да. Она была блоклейтерин в Освенциме. Сущий дьявол. Умна, знает дело и сразу согласилась работать на нас. Тем более, что мы спасли и ее мужа. Он тоже работает на нас.

М а к к е н з и. Каков ваш план?

Г р е й в у д. Предположим, мы сумеем надежно завербовать племянницу Леонтьева. Даст ли это нам уверенность в том, что ее отец, здешний комендант, отправит ее в Москву, к дяде? Теперь предположим, что она вдруг остается без отца. В этом случае дядя будет вынужден ее приютить: других родных у нее нет. Вы меня понимаете?

М а к к е н з и. Вы предлагаете устранить ее отца. Каким образом?