Миссис Оверду. Кроме Нампса, пожалуй.
Коукс. Он не может этого понять.
Эджуорт
Коукс. Что вы хотите, сестрица, от человека, который вообще ничего не смыслит. Есть ведь и такие, которые ни о чем и думать-то не могут, как о своей шпаге.
Эджуорт
Оверду. Но к чему я говорю о телесных недугах с вами, любителями ярмарочных забав?
Коукс. Это ведь он о нас, сестрица! Ей-богу, здорово!
Оверду. Внемлите, сыны и дщери Смитфилда! Узнайте, какими болезнями табак поражает разум. Он порождает сварливость, он порождает чванство, он порождает досаду и злобу, а порою даже и побои!
Миссис Оверду. По-моему, братец, он напоминает чем-то мистера Оверду.
Коукс. И мне так показалось, сестрица. Он очень даже напоминает мистера Оверду — особенно, когда говорит.
Оверду. Загляните в любой уголок города, в трущобы Стрейта или в Бермуды,[326] где люди научаются склокам и сварам, посмотрите, чем они наполняют дни свои — табаком и пивом! Ибо даже если ученики и наставники далеки друг от друга, то посредником всегда оказывается бутылка пива и табак: им в угоду поучает наставник, за них платят новообращенные. Тридцать фунтов в неделю за пиво! Сорок за табак! А потом вдесятеро больше — опять за пиво! Сперва пьют по одному разу, потом — по второму, потом — по третьему, потом — по четвертому. И так пивная бутылка закабаляет человека, а табак одуряет его.
Уосп. С ума сойти! Да вы приросли тут, что ли? Уйдете вы когда-нибудь или нет? Что вы нашли путного в этом завывании? Да если его слушать, он бог весть что о себе возомнит! Вы что же, сэр, обосновались тут надолго? Лавочку хотите открыть?
Оверду. Я сейчас закончу...
Уосп. Замолчи ты, горластый мошенник, а то я тебе скулы сверну! Уж, право, лучше бы вы, сэр, построили здесь для него лавочку! Ну, напишите-ка завещание и сделайте его своим наследником. Клянусь головой, никогда не думал, чтобы эта белиберда могла вам так понравиться. Ей-богу, если вы не уйдете по доброй воле, я унесу вас на спине!
Коукс. Постой, Нампс, постой! Отпусти меня! Я потерял кошелек, Нампс. Ах, какая жалость! Пропал один из лучших моих кошельков!
Миссис Оверду. Да неужели, братец?
Коукс. Ну да, клянусь честью. Ведь не сам же я себя обокрал! Ах, чума их забери, проклятых карманников!
Уосп. Благослови их бог! Вот уж говорю от чистого сердца: спасибо им! Прямо скажу, как истинный христианин: я только радуюсь этому! Да, да, радуюсь, сэр! Не я ли предостерегал вас, не я ли советовал вам не слушать его рацей? Куда там! Я ведь пентюх! Я ведь ничего не смыслю! Что, не поделом вам, скажите по совести? Это и тому, кто украл, на пользу, и вам тоже. От чистого сердца говорю, ей-богу!
Эджуорт
Коукс. Ах, нет, Нампс! Лучший-то кошелек, оказывается, цел!
Уосп. Ах, лучший цел? Жаль, сэр, жаль. Да вообще-то пропало ли что-нибудь, объясните толком?
Коукс. Почти ничего не пропало, Нампс. Золото цело. Видишь, сколько, сестрица!
Уосп. Вот он весь тут: как дитя малое...
Миссис Оверду. Прошу вас, братец, уж этот-то поберегите.
Коукс. Уж конечно! Можешь быть уверена! Хотел бы я посмотреть, как это у меня его украдут! Пусть попробуют!
Уосп. Так, так, так! Так, так, так! Очень хорошо!
Коукс. Хотел бы я знать, как это они сунутся! Сестрица! Сейчас вы увидите забавную штуку. Вот я кладу этот кошелек туда же, где был первый, и, если нам повезет, он окажется отличной приманкой для карманников. Посмотрим, клюнут ли они.
Эджуорт
Коукс. Мисс Грейс, что это вы грустите? Полно! Не огорчайтесь из-за моей маленькой неудачи. Она не стоит того, уверяю вас, дорогая.
Грейс. Да я не об этом думаю, сэр.
Коукс. В кошельке была мелочь. Черт с нею! Пусть вор ею подавится! У меня хватит золота, чтобы накупить вам всякой всячины. Меня одно только злит, — что никого тут близко не было похожего на вора; разве вот только Нампс...
Уосп. Как? Я? Я похож на вора? Смертушка моя! Ну тогда и сестрица ваша воровка, и матушка, и батюшка ваш, и вся ваша родня воры! А вот кто настоящий мошенник! Вот кто карманникам помогает! Его-то я для начала и отлуплю!