Пьесы полностью

Оверду(в сторону). Если это правда, то это — величайшее огорчение моей жизни. Как я виноват перед этим бедным человеком, который помешался из почтения ко мне! И ведь он действует вполне искренно, тут уж не до притворства.

Требл-Ол. Если вы не можете показать мне приказа судьи Адама Оверду, я сомневаюсь в ваших полномочиях. (Уходит.)

Хеггиз. По правде говоря, приятель Брисл, я теперь начинаю понимать, что судья Оверду человек серьезный.

Брисл. О, можешь быть спокоен! И суровый судья притом!

Оверду(в сторону). Неужели и здесь я услышу о себе что-нибудь плохое.

Брисл. На скамье он восседает прямо, как свеча в подсвечнике, и освещает весь суд так, что любое дело становится явным.

Хеггиз. Но когда он злится, то весь кипит и синеет от бешенства. Весь надувается от злости, право!

Брисл. Да, да! А злится он частенько; и уж когда он разозлится, то прав он или не прав, а право всегда на его стороне. Это уж я знаю.

Оверду(в сторону). Впредь надо мне быть помягче. Вижу теперь, что мягкость и жалостливость подобают судье, хоть это и слабость, и будучи слабостью, они ближе к пороку, чем к добродетели.

Хеггиз. Ну, хватит! Довольно о нем толковать. Пойдем-ка перекинемся в картишки!

Поучер. Посадите-ка его рядышком с его товарищем! Ну-ка, мистер Бизи, пожалуйте сюда! Мы хоть ноги-то ваши успокоим, коли уж не удается успокоить язык.

Ребби Бизи. Нет, князь тьмы! Нет! Ты не успокоишь язык мой, ибо язык мой принадлежит мне, и языком моим я разоблачу все мерзости варфоломеева скопища, выставив их напоказ и на осмеяние всей округи.

Хеггиз. Оставьте его, мы придумали кое-что получше.

Вдова Пюркрафт. Как! Разве вы его не посадите в колодки?

Брисл. Нет, сударыня, мы сведем их обоих к судье Оверду, и пусть он расправится с ними как надлежит. А затем я и мой приятель Хеггиз, и мой сторож Поучер будем считать себя свободными.

Вдова Пюркрафт. Ах, благодарю вас, честный человек! Да благословит вас бог!

Брисл. Нет, нас благодарить не за что, благодарить нужно вон того сумасшедшего, он подал нам эту мысль.

Вдова Пюркрафт. Как! Так он сумасшедший? Да увеличит небо степень его безумия и да благословит и вознаградит его! Сэр, ваша покорная слуга благодарит вас!

Требл-Ол. Есть ли у вас приказ судьи Оверду? Если есть, то покажите.

Вдова Пюркрафт. Да, у меня есть приказ, но это приказ свыше, это приказ ограждать моих братьев от оскорблений, против них замышляемых.

Требл-Ол. Я требую приказа судьи Оверду. Именно этого приказа. Если у вас нет такого приказа, держите свое слово, а я сдержу свое. Цветите и размножайтесь!

Эджуорт. Идем, Найтингейл, идем, прошу тебя.

Требл-Ол. Куда вы? Где у вас приказ?

Эджуорт. Приказ? Какой приказ, сэр?

Требл-Ол. Приказ идти, куда вы идете. Вы знаете, как он необходим; а если у вас нет приказа — да благословит вас бог, а я помолюсь за вас. Вот и все, что я могу сделать. (Уходит.)

Эджуорт. Что он хотел сказать?

Найтингейл. Да это полоумный, который все время шляется по ярмарке. Уж будто ты его не знаешь? Удивительно, что люди не ходят за ним толпами! ' Эджуорт. Ах, черт! Он меня напугал, мне показалось, что он знает о нашем замысле. Плохое дело нечистая совесть. Ну, где твой торгаш фруктами?

Найтингейл. Мы договорились о корзинке с грушами. Он тут за углом. А твой-то молодчик бродит по ярмарке без своего дядьки; кажется, избавился от него наконец.

Эджуорт. Да, да. Мне бы самому следовало походить за ним, но я был занят другим важным делом, которого не мог оставить. А вот и он снова. Ну-ка, начинай насвистывать свою песенку о Зеваке-дурачке.

Коукс. Клянусь небом — никак не могу найти ни торговку пряниками, ни продавца деревянных лошадок. Всю ярмарку обошел и не вижу их. А мне бы надо хоть получить обратно свои деньги. Идти домой и просить еще — невозможно. Эй ты, приятель! Что ты насвистываешь? Что это за напев?

Найтингейл. Практикуюсь, сэр. Хочу выучить новую песенку.

Коукс. Скажи, ты знаешь, где я живу? Ну, продолжай насвистывать свою песенку. Я никуда не тороплюсь. Попробую посвистать вместе с тобой.

Торговец фруктами. Покупайте груши! Чудесные груши! Первый сорт!