Пьесы полностью

Литлуит. Ах, и только-то, Уин? Ну так мы просто вернемся к капитану Джордену и к этой торговке свининой. Они нам помогут: у них ведь все под рукой — и сковородки, и горшки, и все прочее. Знаешь, эти бедняги полюбили тебя, Уин. А потом мы обойдем всю ярмарку, Уин, и посмотрим мою кукольную пьесу. Ах, Уин, если бы ты знала, как это интересно!

Лезерхед. Ну, собирайся, Джоан, я уже давно тебе советую убраться отсюда.

Треш. Ах, болячка задави этого полоумного святошу! Он перепортил половину моего товара. Но главное все-таки, чтобы нас с тобою не нашел первый-то наш покупатель.

Лезерхед. Ну, когда мы переберемся на другое место, ему будет трудненько разыскать нас.

Требл-Ол. Господа, я ни капельки не сомневаюсь в том, что все вы офицеры.

Брисл. Ну и что же из этого?

Требл-Ол. Я уверен также в том, что все вы — любящие и покорные подданные короля.

Брисл. Покорные, приятель? Мой совет тебе — болтай да с оглядкой. Я — Оливер Брисл, не кто-нибудь! Да, ручаюсь тебе, что мы его любящие подданные; но что касается покорности — это уж другое дело, и в настоящий момент это слово не подходит; мы себе цену знаем; и толк в делах знаем. Здесь мы для того, чтобы командовать, сэр, а такие, как вы, — для того, чтобы подчиняться. Вон! Поглядите-ка, один из покорных подданных направляется под арест. Сейчас его тут посадят в колодки; а если ты будешь болтать лишнее, ты составишь ему компанию.

Требл-Ол. Для своей должности вы достаточно умны, это я понимаю.

Брисл. А если понимаешь, сэр, почему ты поднимаешь этот вопрос?

Требл-Ол. Я, простите меня, никаких вопросов не поднимаю. Я только надеюсь, что вы имеете право делать то, что вы делаете. А засим — цветите и размножайтесь! (Уходит.)

Хеггиз. Ну что же вы стали? Ведите его сюда и посадите в колодки.

Требл-Ол. Если у вас есть приказ судьи Оверду, тогда все в порядке, ибо его приказ — это приказ из приказов, а за все прочие приказы даже вот этой пуговицы не отдам!

Брисл. Весьма возможно, сэр. Только уж позвольте сказать вам, что если вы будете этак разбазаривать свои пуговицы, так у вас к ночи ни одной не останется, хоть я вижу на вас немалый запас их. Лучше поберегите их, а то вам понадобятся булавки, насколько я понимаю это дело.

Оверду(в сторону). Кто этот неизвестный, столь высоко ставящий мои приказы? Он скромен, и суждения его здравы. Какое утешение сознавать, даже в минуты страданий, что добрая жизнь стяжает добрую славу! Мир еще оценит по заслугам то, как я сумел переносить превратности судьбы. Со временем это доставит мне уважение даже врагов, когда они узнают, что я терпел несчастье с благородным спокойствием, узнают, что оно не смогло ни сломить, ни согнуть меня.

Хеггиз. Идите-ка сюда, сэр. Тут вам будет удобное местечко, можете проповедовать вдоволь. Ну-ка, пожалуйте сюда вашу ногу.

Оверду. Охотно. Даже с радостью.

Брисл. Ах, батюшки! Да он, верно, католик! Смотри-ка, целует колодки.

Коукс. Ну, теперь, господа, я оставлю его с вами. Я вижу, что он хорошо устроен, и могу пойти поглядеть, как там мой Нампс и мои покупки.

Хеггиз. Можете, сэр, готов поручиться за это. Где вот только еще второй крикун? Коли увидите его, тащите сюда: им будет хорошо вместе.

Оверду(в сторону). Среди этого шума и гама я все же обрету покой душевный и, пренебрегая их яростью, буду сидеть в колодках так спокойно, что восторжествую над ними.

Требл-Ол. Так вы ручаетесь? Значит, если меня спросят, есть ли у вас такой приказ, можно утверждать, что есть?

Хеггиз. Что это за парень, скажите мне, ради бога?

Требл-Ол. Прошу вас, покажите мне приказ Адама Оверду, и я успокоюсь. (Уходит.)

Брисл. Говорят, это какой-то помешанный, по прозвищу Требл-Ол. Говорят, он служил в суде до прошлого года и был уволен судьей Оверду.

Оверду(в сторону). Ах!

Брисл. Это на него так сильно подействовало, что он помешался и воображает, будто не смеет ничего сделать без приказа судьи Оверду, ни поесть, ни попить, ни одеться. Говорят, что жена не может уговорить его ни помыться, ни помочиться без этого приказа.