Пьесы полностью

Х и р у р г. Хотел бы верить в это! (С большой искренностью). Мне стало бы легче жить, Сима.

С е р а ф и м а (с вызовом). И оба не имеют понятия о том, что такое одиночество.

Х и р у р г. Не слишком ли стараешься, Сима? Все-таки я немного знаю тебя.

С е р а ф и м а. Уже имел когда-то возможность убедиться в обратном.

Х и р у р г. Ты все та же?

С е р а ф и м а. Не меняюсь. Мое несчастье.

Пауза.

Сцену заливает полный свет.

Х и р у р г. Дело прошлое, Сима, у каждого из нас своя жизнь… Ты… никогда не жалела?

С е р а ф и м а. Нет, никогда.

Х и р у р г. А ведь мы могли быть счастливы вдвоем. Счастливы, как никто. Я знаю.

С е р а ф и м а (круто повернулась к нему, словно ударила по лицу). Вдвоем за счет третьего?

Х и р у р г (убежденно, с горячностью). Мы были слишком молоды, бедные послевоенные студенты, и все-все успели бы еще!

С е р а ф и м а (не слушая и продолжая свое). Потом — счастье за счет пятого, десятого, сотого? Чужие, чем они лучше своих?!

Х и р у р г (он потрясен). Вот как ты видишь все на расстоянии? Весьма смелые обобщения!.. (Помолчав). Где сейчас Евгений?

С е р а ф и м а (у нее перехватило дыхание). Зачем это кому-то знать?

Х и р у р г. Женя собирался встречать Новый год с друзьями в нашем кафе. Он там сейчас? Он звонил тебе?

С е р а ф и м а. Там. В кафе. (Немного торжественно). Позвонит без четверти двенадцать. (Язвительным тоном). Патрон вникает в личную жизнь студентов?

Х и р у р г (упавшим голосом). Серафима…

С е р а ф и м а. Да, Женя гордится особым вниманием своего патрона. Если бы он только знал…

Х и р у р г. Сима, послушай, Женя — очень стоящий, настоящий парень!

С е р а ф и м а. Для этого, только для этого, я и жила все годы. (У нее неожиданно вырывается). А он и в самом деле настоящий?

Х и р у р г. На пятом курсе отлично ассистирует мне. Уверен, что смогу без малейших поблажек оставить его при клинике. У Женьки голова и руки хирурга! Моя голова. Мои руки.

С е р а ф и м а. А сердце?..

Х и р у р г. И ты могла бы наконец признать, Сима: пусть с большим опозданием, но все ж я дал ему в институте ничуть не меньше, чем ты дома.

С е р а ф и м а. Ну вот что… (Борется с собой, сжимает ладонями горло). За все эти годы, за двадцать с лишним лет, я просила тебя о чем-нибудь?

Х и р у р г (с горечью). О поступлении сына в мой институт я узнал из списка, вывешенного в коридоре для всеобщего обозрения. Знаменитая твоя гордыня!

С е р а ф и м а. Теперь я прошу… Нет, требую.

Х и р у р г (обрадованно). Зачем же требовать, Сима? Твоя просьба… Значит, ты и в самом деле звала меня сегодня, хотела видеть?

С е р а ф и м а. Отныне Женя должен стать для тебя только одним из многих студентов. Одним из сотен.

Х и р у р г. Но…

С е р а ф и м а. Не смей выделять его и приближать к своей персоне больше других. (Не давая себя перебить). Никакого особого микроклимата. Никаких авансов по поводу клиники. Никаких восторгов и комплиментов.

Х и р у р г (с неподдельным возмущением). До сих пор, целых пять лет, я, выходит, все это делал только для себя? Замаливал старые грехи? Так сказать, блудный отец на коленях перед сыном?

С е р а ф и м а. Да, еще одно. Последнее. Запрещаю тебе когда-нибудь снова приглашать моего сына к себе домой.

Х и р у р г. Но позволь… Мой дом… Он открыт всегда и для всех.

С е р а ф и м а. Для всех — пусть.

Х и р у р г. Я зову по воскресеньям и других интересных своих студентов и аспирантов. Им нравится запросто бывать у нас дома, рыться в альбомах и в редкостных книгах, слушать записи старинной музыки, спорить со мной на равных. А Женьке нравится даже больше, чем всем другим!

С е р а ф и м а. Его ты больше не позовешь.

Х и р у р г (помолчав, через силу). Хорошо. Обещаю, хоть ничего не возьму в толк. И Женька этого никогда не поймет. Но знай, в клинике он и дальше будет работать со мной, операции на сердце — его будущее. И тут даже ты бессильна что-либо запретить!

С е р а ф и м а. Да, эти операции… К сожалению, у нас в городе больше не с кем.

Х и р у р г. Ты раньше молчала, долго молчала, хотя знала о нашем сближении. Почему же вот так вдруг?

Серафима молчит.

(С болью). Если мое участие в судьбе Жени, в его будущем, тебе так неприятно, могла бы давно найти меня на работе, написать, наконец, просто позвонить. Что-нибудь случилось?

Серафима молчит.

С тобой? С ним?

Серафима молчит.

В конце концов — Женя мой… (осекся) мой самый одаренный студент-дипломант. И я пока еще директор института! Что произошло, имею я право узнать?

С е р а ф и м а (отрывисто, сквозь зубы). Для вас, товарищ директор, ничего.