Пьесы полностью

Д а р ь я  С е м е н о в н а. Галя! Галя! Галинка!

Г а л я. Мама?!

А р т ю х и н. Что с вами?

Д а р ь я  С е м е н о в н а. Дом. Нет дома! (Прижалась к колонке, медленно опускается на землю.)

Г а л я. Мама!!

Д а р ь я  С е м е н о в н а. Галя! Дочка!.. Деньги на комоде… Со мной ничего, ты не беспокойся…

А р т ю х и н. Галя, я за врачом. Я сейчас! (Убегает.)

Д а р ь я  С е м е н о в н а. Дочка ты моя…

Г а л я. Мама, я с тобой. Я здесь!

З а н а в е с.

Гул отдаленной артиллерийской канонады. Небо серое, низкое, накрапывает дождь. В поле на холме одинокое дерево с отбитым суком. Возле него — могила. У могилы  Г а л я  Р о с т о в ц е в а. Заложив руки за спину, смотрит на небо. Изредка проходят  л ю д и.

Появляются две пожилые женщины, А н н а  и  М а т р е н а, с узлами в руках.

А н н а. Батюшки мои… своим глазам не верю. Дочка ты моя, кого же это ты тут похоронила, а?..

Галя молчит.

М а т р е н а. Молчит…

А н н а. Уходить надо, дочка. Немец, говорят, близко.

Г а л я (тихо). Ну и пусть…

М а т р е н а. Не дело затеяла, не дело.

А н н а. Идем-ка с нами. Хватит горевать. Час-другой постоишь, ноги подкосятся и с места не сойдешь.

Г а л я. Ну и пусть!

М а т р е н а. Анна дело тебе говорит…

А н н а. Не можем мы тебя, на ночь глядя, одну в поле оставить, не можем.

М а т р е н а. Заболеет. Определенно заболеет.

А н н а. А калекой станешь, кому ты будешь нужна. Ты об этом-то подумала?

Г а л я. Ну и пусть!

М а т р е н а. Твердит свое «ну и пусть».

А н н а. Ей виднее… Пойдем, Матрена.

Уходят. Появляется  с т а р и к  с палочкой — Василий Кузьмич, с ним  м а л ь ч и к  лет двенадцати. У старика в руках узелок, а у мальчика гармошка.

М а л ь ч и к. Дед, а дед, глянь-ка… Чегой-то она тут стоит?

С т а р и к. Кто стоит?

М а л ь ч и к. Да Галинка Ростовцева.

С т а р и к. Галинка? (Подходит ближе.) Она!

М а л ь ч и к. Дедушка, так это она свою мать, тетю Дашу похоронила!

С т а р и к. Да ну? (Смотрит на могилу, на Галю, явно растерян.) В горе, значит… Да… А раздетой стоять, дочка, не дело. Ее не поднимешь теперь. О себе надо подумать — у тебя жизнь впереди.

Г а л я (тихо). Ну и пусть!

М а л ь ч и к. Дедушка тебе добра желает, а ты?!

С т а р и к (ласково). Вот что, дочка. Пойдем-ка ты с нами. У меня в соседней деревне кум живет. Обогреемся у него, заночуем, а там видно будет. Немец-то, говорят, рядом. Ветер-то какой, а? Аж до кости добирается.

Г а л я. Ну и пусть!

С т а р и к. Что ж. (Крестится.) Твоя воля, оставайся. Пойдем, сынка, пойдем!

Уходят. Мальчик идет, а сам все время оборачивается. Снова тихо. Издалека слышатся голоса. Появляются  к а п и т а н  и  с е р ж а н т.

К а п и т а н (сержанту). Здесь будет огневая позиция нашей батареи. (Гале.) А вы, гражданочка, что тут делаете?

Галя молчит.

Вы слышали, что я сказал? Здесь будет огневая позиция…

Г а л я (тихо). Ну и пусть!

К а п и т а н. То есть как это «ну и пусть»? Здесь будет бой!

Г а л я. Ну и пусть!

Появляется  О с т а п е н к о  с узелком в руках.

К а п и т а н. В боевых порядках посторонние находиться не имеют права. Прошу сейчас же покинуть расположение моей батареи!

О с т а п е н к о. Капитан, чего ты шумишь? Иль не видишь?

С е р ж а н т (шепотом). Могила?

О с т а п е н к о. Для нее, чай, не чужой в ней человек лежит.

К а п и т а н. Виноват! (Снимает шапку.) Сержант Хисамов, передайте старшему по батарее: вынести огневую позицию на пятьдесят метров вперед.

С е р ж а н т. Слушаюсь! (Убегает.)

К а п и т а н (Гале). Виноват! (Надевает шапку, уходит.)

О с т а п е н к о. Что ж, горе с горем дружит. (Становится на другую сторону могилы.) Сама неделю тому назад сына похоронила. Да и что с мужем там, на фронте, не знаю. (Пауза.) Так кого же ты схоронила? Мать? Сестру?.. А может, еще кого? (Пауза.) А отец-то есть? Жив? Ну да, на фронте небось? (Пауза.) А другие-то родственники имеются? Что ж, так и будем с тобой в молчанку играть, а?

Долгая пауза.