Пьесы полностью

С у ч о к (разглагольствует). Ничего сложного, уверяю, во мне нет. Я одно знаю хорошо: война в жизни человечества — эпизод, и не больше! Сегодня она есть, а завтра ее может и не быть. Попомните мое слово: как только кончится война, едва успеют остынуть жерла орудий, как на смену героям фронта придут новые герои. И в этом нет ничего удивительного. Я знаю, вас немного удивляет мое откровение. Но главное сейчас выжить, уцелеть в этом кромешном аду. Конечно, доведись мне участвовать в бою, я ничуть не хуже других буду сражаться. Я буду сражаться до последней капли крови. Во всяком случае, штык в землю я не воткну. И точно так же, как и другие, спокойно могу принять смерть. Но я так говорю только потому, что жизнь научила меня трезво смотреть на вещи. Два у меня будет ордена или десять — в сущности, цена одна. Ведь самое дорогое у человека — жизнь.

О с т а п е н к о. Я, Василий Васильевич, что-то не очень понимаю. Значит, главное сейчас выжить? Спрятаться за спину других, они, дескать, пускай кровь льют, а мы тут останемся целехоньки…

С у ч о к. Нина Петровна, ну зачем так грубо…

О с т а п е н к о. Но это же философия обывателя, это же оправдание трусости. Неужели вы этого не понимаете?

С у ч о к. Зачем, я трусов не собираюсь оправдывать.

З а х а р. Оправдываешь, Василий Васильевич, оправдываешь. Зачем совершать подвиги, рисковать жизнью? Сделал один раз «доброе» дело и в кусты, на покой.

С у ч о к. Вы меня не так поняли, я говорил о другом. Я против чего? Я против глупых смертей.

О с т а п е н к о (задумалась). Когда знаешь, за что умираешь, это не глупая смерть. Мой прямо с работы на фронт отправился, даже домой не зашел.

С у ч о к. Ну, положим, я тоже не стал ожидать вызова из военкомата. Война есть война. Вы вот напали на меня, а зря. Но ведь кто-то и в тылу должен работать, — не будь нас, тыловиков, и фронту конец…

За дверью голос Гали: «Нина Петровна! Вы слышали, радость-то какая? Наши войска перешли в наступление!»

А вот и Галина Константиновна! (Потирает руки.) Порядочек, повеселимся…

Остапенко включает репродуктор. Слышны заключительные слова сводки Совинформбюро. Затем музыка. В комнату входит  Г а л я. Увидев Сучка и баяниста, а на столе бутылку со спиртом, она в изумлении застыла на месте.

Добрый вечер, товарищ Ростовцева!

Г а л я (сухо). Добрый.

О с т а п е н к о. Что же ты стоишь? Раздевайся, проходи! Гости у нас.

Г а л я (тихо). Гости — это хорошо.

С у ч о к (встав из-за стола). Разрешите поухаживать?

Г а л я. Спасибо, не стоит.

С у ч о к. Как вам угодно. Настаивать не смею. (Незаметно обрывает провод у репродуктора.)

Галя снимает пальто.

О с т а п е н к о. Где же ты пропадала, а? Какие-нибудь новости в госпитале?

Г а л я. На вокзале. Эшелон должен поступить с ранеными. Но поезд опаздывает на два часа. Я решила забежать домой отогреться.

С у ч о к. Ну и правильно поступили. (Наполняет стакан спиртом.) Прошу, Галина Константиновна, за радостное сообщение!

Г а л я. Что вы? Я не пью.

С у ч о к. Предрассудок! Вы что? Не рады нашей победе?

Г а л я. Да нет. Как не радоваться.

С у ч о к. Так вот! Ничего не случится. Горькая, да? Но не познавши горького, не узнаешь и сладкого. Так ведь, Нина Петровна, в старину говорили?

О с т а п е н к о. Выпей, Галочка! Сколько сможешь. Один глоток. Пригубь и поставь.

Галя нерешительно берет стакан, пьет, кашляет.

С у ч о к. До дна! До дна! До дна!

Г а л я. Не могу больше. (Ставит стакан.)

С у ч о к. Ничего. Для первого раза совсем не плохо. Закуска к вашим услугам! А наш герой Захар Степанович нам сыграет что-нибудь этакое… Он у нас теперь отвоевался, сиди себе поигрывай на гармошке.

Г а л я. Ну зачем же вы так неуважительно о Захаре Степановиче.

С у ч о к. Неуважительно? А что ты, деточка, в этом понимаешь? Вот Захар, насколько я знаю, отправился на войну на двух ногах, а возвратился как? На четырех?

З а х а р. Ранение и есть ранение. Я в беде не оставлен. Лечили… Раны срослись, зарубцевались. В пенсии отказу не было. С жильем туговато пришлось, но и с этим уладилось.

С у ч о к. Да нет! Ты нам про почет, про почет расскажи. Ты вот инвалидом стал, семь орденов имеешь, а в райисполком к председателю месяцами не можешь попасть. Да и работенку-то тебе дали не ахти какую.

З а х а р. Знаешь, я что тебе скажу, Василий Васильевич: ты моих ран не задевай. Я это… не люблю, не люблю, когда с подковыркой. И ты мне тут не путай божий дар с яичницей. Воевал, как все, и живу тоже, как все. Всем сейчас трудно.